.RU

2. основные направления современной буржуазной философии - Учебное пособие написано коллективом авторов: гл. I,...

^

2.

о

сновные направления современной буржуазной философии.


 
Неопозитивизм возник в  20-х годах  нынешнего столетия  на базе так  называемого  "Венского  кружка"  философов, группировавшихся вокруг М. Шлика (1882  - 1936).  Параллельно с  "Венским кружком" образовалась  "Берлинская  школа"  во  главе  с   Г.  Рейхенбахом (1891 - 1953), а несколько позже - "Львовско-варшавская", в которой наиболее  активную роль  играли Я.  Лукасевич (1878  - 1956), К.  Айдукевич,  А.  Тарский.  В  Англии  наибольшее  значение для пропаганды  неопозитивистских воззрений  имели работы  Л. Витгенштейна (1889 -  1951) и  А. Айера.  В США  близкие неопозитивизму взгляды   развивал   в   рамках   "концептуального   прагматизма" К. И. Льюис (1883 - 1964) и П. У. Бриджмен (1882 - 1961)  - главный представитель "операционализма".
 
Неопозитивизм  возникает  в  результате субъективно-идеалистической  интерпретации   кризиса   в   физике, проанализированного в  гениальном  труде  В. И.  Ленина "Материализм  и эмпириокритицизм", и кризиса  в математике,  связанного с  обнаружением. формально-логических  противоречий  (парадоксов) в  ряде сложившихся математических  теорий  (например,  теории  множеств)  .  В связи с этим обострилась проблема построения "идеального языка" теории, лишенного двусмысленностей и неточностей обыденной  речи, которая и является источником большинства противоречий,  маскируя грамматической  правильностью  фразы  логическую   двусмысленность  или даже  несовместимость, т.  е. абсурдность  логического содержания (значения)  данного предложения.  В области  математики парадоксы преодолевались с помощью полной формализации теории, т. е. исключения из нее всех тех положений, которые не принадлежат  к исходным аксиомам, определениям  и постулатам  и в  то же  время невыводимы из них.
 
Б. Рассел (1872  - 1970)  выдвинул идею  построения идеального языка науки в целом  на основе  неких исходных  "атомарных" предложений, которые имели бы  непосредственное соотнесение  с данными опыта, истолкованными им в  берклиански-юмистском духе  как некие "чувственные  данные", существующие  якобы сами  по себе  и образующие  "нейтральный" материал  мира. За  детальное осуществление программы  Рассела и  взялись неопозитивисты,  начиная с  Л. Витгенштейна,  который первый  попытался построить  искомый "идеальный язык науки". В дальнейшем  наиболее серьезную  попытку такого рода предпринял Р. Карнап.
 
С  точки  зрения неопозитивистов  идеальный язык  науки должен включать в себя  только те  предложения, которые  имеют эмпирическое  значение.  Но  каков  же  критерий  эмпирической значимости предложений? На этот  вопрос отвечает  "верификационная концепция значения",  составляющая  ядро,  средоточие  философии неопозитивизма вообще. Ввиду  исключительного положения,  занимаемого этой концепцией в доктрине неопозитивизма,  можно сказать,  что судьба всей доктрины зависит от того, насколько  обоснован верификационный  критерий  осмысленности  научных предложений.  Это мы  и попытаемся сейчас выяснить.
 
После  всех  поправок и  уточнений, последовавших  за первоначальной  формулировкой  М.  Шлика,  принцип  верификации неопозитивизма   можно   сформулировать   примерно   следующим  образом: только  то  предложение  имеет  научный смысл,  которое допускает сведение (прямым  или косвенным  образом) к  предложениям, фиксирующим  непосредственный  чувственный  опыт  индивида  или протокольные записи ученого. Если путем  формально-логических операций не удается установить  эквивалентность данного  предложения базовым  высказываниям о  "чувственных данных",  то, стало  быть, это предложение  представляет  собой  "бессмыслицу"  с  научной точки зрения, т. е. противоречит правилам употребления слов и сочетания их в предложении в "языке науки".
 
Все  предложения  традиционной  философии  (как  материалистической, так и идеалистической) неопозитивисты объявляют "бессмысленными"  и  требуют  их  устранения,  претендуя   на  "революцию в  философии". Однако  неосновательность таких  претензий выяснилась довольно скоро.  Дело в  том, что  верификационная концепция значения неприменима  не только  к области  философского исследования, но и к самой эмпирической науке,  т. е.  к естествознанию, Во-первых, сама по  себе проверяемость  ("верифицируемость"), которой требуют неопозитивисты в качестве критерия отличия подлинно научных  предложений  от  псевдонаучных,  в  большинстве  случаев не   может   быть   определена   заранее   средствами  формальнологических  преобразований  с предложениями.  То, что  не верифицируемо  сегодня,  может  оказаться  верифицируемым   завтра  или послезавтра, и тем самым "немыслимое" и  "невозможное" становится не  только  мыслимым,  но  и  реальным.  Руководствуясь принципом верификации,  мы очень  легко можем  зачислить в  разряд "метафизических  бессмыслиц"  любую  гипотезу,   обгоняющую  сегодняшний уровень  развития  науки  и  экспериментальной техники.  Так, еще в конце XIX в. Э. Мах и его  сторонники возражали  против использования атомистических представлений в  физике на  том основании, что  атомы  "не  верифицируемы".  Однако  прошло  совсем  немного времени,  и  противники  атомизма  были  окончательно посрамлены: было  получено не  только экспериментальное  подтверждение реального существования атомов, но и их сложного строения.  Таким образом, позитивистский критерий осмысленности научных высказываний совершенно не учитывает динамики процесса познания и постоянной возможности совершенно неожиданных (непредвиденных) открытий.
 
Во-вторых, принцип верификации не годится и для характеристики самой структуры научного знания, ибо требует сведения (редукции)  содержания  теории  к   элементарным  высказываниям о "чувственных данных". Но предложения, в которых зафиксировано знание  законов  природы,  знание  всеобщей  и  необходимой  связи явлений, конечно же нельзя "разменять" на сколь  угодно значительную  совокупность  "фактуальных  предложений".  Это   значит,  что теоретический уровень научного знания качественно отличен  от эмпирического и не может быть приравнен к последнему.   Непонимание  этого обстоятельства  заранее обрекло  на неудачу  всю программу  неопозитивистов,  и  с течением  времени даже  самым упрямым приверженцам этой доктрины стало ясно, что научное знание представляет собою  целостную систему  высказываний и  что верификации подлежат не отдельные предложения, а вся система высказываний, образующая ту или иную теорию.
 
Но  если  это  так  (а это  действительно так),  то оказывается в  принципе  ложной  вся  неопозитивистская  программа построения "идеального  языка  науки" на  основе неких  абсолютно достоверных и  предельно  простых  "атомарных  предложений".  Получается,  что таких предложений в  науке (реальной  науке, а  не сконструированной сообразно предвзятым схемам) просто  нет. Об  этом громогласно заявил  такой  в  прошлом  активный   участник  неопозитивистского движения, как К. Поппер.
 
В-третьих,  верификационная  теория значения  заведомо неприменима  к  такому  чрезвычайно  широкому  классу  высказываний,  как высказывания  о  прошлом,  реконструируемом ретроспективно,  т. е. на основании тех  "следов" прошлых  событий, которыми  мы располагаем в настоящем. С точки  зрения неопозитивистского  критерия все такие  высказывания  тоже  попадают  в  разряд  лишенных  научного смысла.  В   действительности  же дело  обстоит как  раз наоборот: высказывания   о   прошлом   (исторические   предложения)   играют весьма  важную  роль в  составе научного  знания и  в практической деятельности  и  отнюдь  не  бессмысленны,  просто  позитивистская теория не в состоянии объяснить  природу и  функционирование исторического знания.
 
Наконец,  сама  формулировка  верификационной  теории  значения не выдерживает испытания на  осмысленность в  свете неопозитивистского критерия. Дело в  том, что  всю область  осмысленных предложений  неопозитивисты  подразделяют на  две части,  взаимно исключающие   друг   друга.  В   первую  часть   попадают  эмпирические предложения,  осмысленность  которых  заключается в  их верифицируемости, а во вторую - предложения логики и  математики, которые, по  мнению  неопозитивистов,  вовсе  не  имеют  никакого отношения к  действительности  и  значение которых  задается конвенционально, т. е. по соглашению самих теоретиков.
 
Все затруднение (для неопозитивистов) состоит в том,  что сам-то принцип   верификации,   (предложение,   в   котором  формулируется верификационная  теория  значения) не  попадает ни  в один  из двух перечисленных    разрядов   и,   согласно  логике неопозитивистской доктрины, должен  быть автоматически  зачислен в  разряд "метафизических  бессмыслиц"  наравне  с  остальными  положениями традиционной  философии.  Здесь-то   и  выясняется,   что  неопозитивистская философия,  несмотря  на  декларируемую  "беспартийность"  и  "нейтральность"  в  отношении  борьбы  материализма  и   идеализма,  на самом  деле  принадлежит  к  идеалистическому  лагерю,  ибо принцип верификации представляет собой  не что  иное, как  парафраз старинного берклианского тезиса: "существовать  - значит  быть воспринимаемым".  Только  этот тезис  у неопозитивистов  из онтологического принципа  превращается  в  семантический  и  принимает  такой  вид: "иметь  значение  -  значит  иметь  эмпирический  референт, то-есть описывать  некое  воспринимаемое  содержание".  В  конечном  счете, этот  принцип  позаимствован  из  арсенала   предвзятых  постулатов идеализма, а  не является  результатом объективного  анализа структуры наук, как пытаются представить дело неопозитивисты.
 
Несостоятельность  принципа  верификации   означала  банкротство всей  программы  неопозитивизма  и  побудила сторонников  этой программы   к   видоизменению   ряда   исходных   положений  доктрины.
 
В  результате  появилась на  свет "философия  лингвистического анализа",  которая  и  по  настоящее  время  играет  доминирующую роль в  академической  жизни  Великобритании.  У истоков  этой философии стоял  все  тот  же  Витгенштейн,  но  уже  успевший  изменить свои прежние взгляды в ряде существенных пунктов.
 
Стержень  второго  учения  Витгенштейна  образует  "новая теория значения", которая опирается на  банальный и  довольно бессодержательный  с первого  взгляда постулат:  "значение слова   есть   его употребление  в  языке".  За  этим невинным  положением скрывалось, однако,  многое:  отказ  от  верификационной  концепции  значения и признания   множества   равноправных  языков,   исполненных  смысла в той мере, в какой можно указать "правила игры"  в каждом  из них.
 
Лингвистические   аналитики   оставляют   недостижимый    идеал   конструирование  идеального  языка  науки,   -  избирая   для  себя задачу куда более скромную: описывать то, что есть, т. е.  все способы  употребления  слов,   свойственные  обыденному   языку,  или, лучше  сказать,  - языкам,  ибо "лингвистических  игр" много  и они соответствуют  разнообразию  видов человеческой  деятельности. Критикуя  махистов,  В.  И.  Ленин указывал,  что ощущения  они принимают  за  перегородку,  стену,  отделяющую  познание   от  внешнего мира.  У  лингвистических  аналитиков в  этой роли  выступает язык.
 
Конечно,  язык,  по  Марксу,  -  "непосредственная действительность мысли",  но  отождествлять  реальность,  в  которой  живет человек, со  стихией  языка  - естественного  или формализованного  - огромная,  непростительная  ошибка.  Это  специфическая  форма  замаскированного идеалистического решения основного вопроса философии.
 
Лингвистические аналитики маскируют идеалистический смысл своего  учения  тем,  что  отождествляют  обыденный язык  и деятельность  -  реальное  поведение -  человека. В  результате фальсифицируется и то и другое: язык начисто теряет свое  идеальное содержание и  целиком  превращается в  физическую деятельность,  а человеческая деятельность,  в свою  очередь, истолковывается  совершенно односторонне:  только  как  речевое общение  индивидуумов. Но  ведь человеческая деятельность  - практика  - хотя  и невозможна  без языкового общения, отнюдь не сводится к  последнему и,  тем более,  не раскрывает  своего  содержания  при  анализе  "фактического  употребления" слов  в  многообразных  контекстах  обыденного  языка,   как  думают "лингвистические философы".
 
Во  всяком  случае,  философия  лингвистического  анализа потеряла уже  всякое  право  называться  "философией науки",  хотя бы  и формально,  и  довела  до  предела  внутренне  присущий позитивистскому учению  релятивизм.  Дело  в  том, что  методология лингвистического анализа  требует  только  "описывать"  случаи  фактического употребления слов и  налагает запрет  на всякие  оценочные суждения,  т. е.
 
запрещает  оценивать  факт  с  точки  зрения  того,  выражает  ли он сущность соответствующего явления или нет.  Это значит,  что лингвистические  аналитики  просто  игнорируют  различие   между  явлением и  сущностью,  между  тем, как  явление предстает  обыденному сознанию, и тем, каково оно на  самом деле,  каков его  скрытый механизм, обнаруживаемый  теоретическими   средствами  науки.   Как  подчеркивал  К. Маркс,  если бы  сущность вещей  совпадала с  их видимостью, всякая  наука  была  бы излишней.  Но именно  такую позицию  и занимают лингвистические аналитики.
 
Этим   мы   не  хотим   сказать,  что   лингвистические  аналитики отрицают  науку  и  научный  подход к действительности. В век научно-технического  прогресса  это было  бы более  чем странно.  Речь идет о том, что  философия, по  их мнению,  должна ориентироваться  не на науку,  а  на  обыденное  сознание  (обыденный  язык)  и   не  имеет права  выходить  за  его   пределы.  Так   позитивистская  философия фактически   пришла   к   самоотрицанию:   основоположники   позитивизма О. Конт,  Г. Спенсер,  Д. С.  Милль гордо  провозгласили своей задачей  пропаганду  научного  метода  и  применение   этого  метода к  новым  областям исследования,  последователи же  позднего Витгенштейна  -  Г.  Райл,  Дж.  Остин,  Дж.  Уисдом  и  др.  - предлагают склониться   перед   стихийно   сложившейся   эмпирией  повседневной жизни,   рассматриваемой   к   тому    же   только    через   призму языка.
 
Отвергая   по   принципиальным    соображениям   неопозитивистскую и   лингво-аналитическую  интерпретацию   языка,  философы-марксисты отнюдь  не  относятся  нигилистически ко  всему кругу  проблем, поднимаемых   этими   философскими  учениями.   Так,  в   рамках  своих принципов  неопозитивисты  сумели  поставить  и   обсудить  проблему структуры  научного  знания  и   особенно  роли   формальных  систем в  его  составе.  Наука  оперирует  языком,  который рассматривается с  точки зрения  семиотики -  общей теории  знаков. Такой  угол зрения  -  рассмотрение  языка  как системы  знаков -  позволяет формализовать анализ  и находит  широкое применение  в связи  с развитием кибернетики, инженерной психологии, генетики и т. д.
 
Советские  и  зарубежные  философы-марксисты  на   основе  ленинской   теории   отражения  успешно   разрабатывают  гносеологические проблемы  семиотики   и  тем   самым  дают   критику  позитивистским субъективно-идеалистическим взглядам по этому вопросу.
 
Экзистенциализм.  Если  неопозитивистская  философия  в различных ее  разновидностях  господствует  в  Великобритании и,  до некоторой степени,  в  США,  где  она  сливается в  единое целое  с элементами прагматизма, который  уже  утратил  самостоятельное значение,  то для крупнейших   капиталистических   стран   Западной   Европы   -  ФРГ, Франции,  Италии  -  в  большей  степени характерна  философия экзистенциализма,  что  в  переводе означает  "философия существования".
 
Основоположником  этой   философии  был   датский  "поэт-мыслитель", как он сам себя называл, С. Кьеркегор (1813 - 1855), всю  свою жизнь боровшийся  с  "духом  рационализма"  во  имя  возрождения христианского  мироощущения.  Таким  образом, уже  с самого  своего зарождения   экзистенциализм   обнаружил   религиозно-мистическую  ориентацию,  которую  в  настоящее  время  подхватили  такие  представители этого учения, как К. Ясперс (1883 - 1969), Г. Марсель, М. Хайдеггер, П. Тиллих (1886 - 1965), М. Бубер (1879 - 1965).
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.