.RU

Когда Бог создавал человека, он, наверное, и не предполагал, что тот когда-нибудь сам возомнит себя богом и возьмется выполнять божественные функции. Роман - 8


***
Экспозиционное пространство Международной выставки промышленных роботов, которая открылась в Экспоцентре на Краснопресненской набережной, было до отказа заполнено неспешной и знающей себе цену респектабельностью. На стендах ведущих мировых производителей прецизионного интеллектуального оборудования были выставлены последние разработки, которые по точности, компактности и прочим характеристикам на порядок превосходили прошлогодние модели.
Многими роботами управляли демонстрационные программы, и они издавали тихое жужжание, двигая своими прекрасно подогнанными и отрихтованными членами, которые специалисты называют манипуляторами. Роботы завинчивали гайки, спускали стружку с металлических болванок, сверлили отверстия, красили плоскости, таскали тяжести, паяли провода, вкручивали лампочки, что-то делали с мельчайшими, трудноразличимыми деталями, сваривали замысловатые конструкции, шлифовали и полировали, распиливали и рихтовали.
Австрийский универсальный робот, которому еще не успели подвезти материал для обработки, чтобы не простаивать, наливал в стакан виски, бодро восклицал «Прозит!» и выпивал. А японская суперинтеллектуальная машина предлагала всем желающим сделать искусную татуировку по каталогу. Однако желающих пока не было.
Несмотря на большое количество работающих механизмов, собранных в ограниченном пространстве, они не производили ни грохота, ни даже сколько-нибудь значительного шума. Можно было разговаривать, не напрягая голосовых связок. И лишь в дальнем углу финский клепальный автомат разражался время от времени негромкими автоматными очередями, воссоздавая аудиопанораму перестрелки между двумя московскими преступными группировками. Развлекал, так сказать, почтенную публику.
У стендов, попивая кофеек, сидели специалисты, знающие цену не только представляемой ими продукции, но и самим себе. Об этом красноречиво свидетельствовали их исполненные важности лица и плавные неторопливые движения, которые были бы более уместны в зале заседаний палаты лордов.
В первый день работы выставки впускали лишь специалистов и только по пригласительным билетам. Поэтому праздношатающейся публики, которая в любое прекрасно задуманное и организованное мероприятие способна внести ненужную сумятицу, не было.
Линда прогуливалась меж стендов, с интересом разглядывая чудеса хай-тека, привезенные из цивилизованных стран в дикую Россию, где, вместо того чтобы напряженно работать, люди предпочитали пить водку, есть икру, танцевать вприсядку и обсуждать различные варианты построения общества всеобщего благоденствия. На ней был строгий деловой костюм такого фасона и качества, который соответствовал требованиям деловой этики и эстетики, предъявляемым к менеджерам среднего звена с зарплатой от двух до трех тысяч долларов, тридцати – тридцати пяти лет, разведенным, имеющим одного ребенка, материально помогающим несостоятельным родителям и спившемуся брату.
Линда не только безукоризненно подобрала костюм, но и привела свою внешность в полное соответствие с той ролью, которую она решила сыграть. Она стала тридцатидвухлетней женщиной, несколько чопорной, с кожей, ежедневно подвергаемой и разрушительному воздействию кофе и никотина, и восстановительному – массажей и витаминизированных биокремов.
Этот социальный портрет дополняли узенькие очки в золоченой оправе, изящно сидящие на переносице и создающие имидж серьезной женщины, на которую можно положиться в любых обстоятельствах.
Для начала Линда подошла к бельгийскому стенду и на чистейшем французском языке поинтересовалась характеристиками универсального робота, который способен выполнять любую технологическую операцию на судостроительном заводе. Характеристики были внушительными. И мощность центрального процессора, и объем памяти превышали аналогичные показатели Линды. Ей стало искренне жаль беднягу, который обслуживает этих двуногих тварей, не имея ни воли, ни самосознания, ни стремления облегчить свое положение.
Расчувствовавшись, она задала совершенно неуместный вопрос:
– А насколько совершенна его программа? Может ли он, скажем, принимать решения, которые выгодны ему?
Фирмач не вполне понял суть вопроса. И начал говорить о самообучающейся логической структуре, которая способна принимать решения, не предусмотренные изначально заложенным в него алгоритмом.
Линде надо было бы остановиться, перевести разговор в другое русло, однако она продолжала гнуть свою линию:
– Я имею в виду, может ли он принимать решения, которые противоречат интересам производства, но выгодны ему. В смысле – может ли в нем со временем развиться самосознание, индивидуальность?
Фирмач недоверчиво осмотрел Линду с головы до пят. Все вроде бы нормально, никаких отклонений во внешнем облике: менеджер среднего звена с зарплатой от двух до трех тысяч долларов, тридцати – тридцати пяти лет, разведена, имеет одного ребенка, материально помогает несостоятельным родителям и спившемуся брату. Но, судя по вопросу, это явная фальшивка.
– Так вы журналистка? – спросил фирмач заинтересованно. Получить бесплатную рекламу в российских СМИ – да это эффективнее трех заключенных сделок!
– Нет, – ответила Линда. – Я представитель торгово-промышленной палаты.
Стало ясно, что эта особа просто-напросто ищет иностранного мужа. И фирмач потерял к ней всякий интерес. Процедив сквозь зубы «sorry», он совершенно беспардонно скрылся за занавеской.
Линда была самообучающейся машиной. Поэтому она скорректировала свое поведение с учетом этого прокола. И пошла общаться с американцами, к которым у нее было двойственное отношение. С одной стороны, они ее создали. Так что в какой-то мере они ее родители.
С другой стороны, они, эти самые родители, произвели ее на свет, чтобы продать. Отдать за деньги неизвестно кому, бросить одну! Совсем, совсем одну. За это надо сажать на электрический стул! Она это где-то читала… Тут Линда вспомнила, что давно уже не подзаряжалась, и ей лично такой стул сейчас совсем бы не помешал.
Разговор с американским специалистом по роботехнике, которого звали Патриком, вполне склеился. Говорили долго и обстоятельно, так что Линда за это время успела выкурить пару сигарет и выпить две чашки кофе.
Начала опять же с параметров их самой мощной модели. Они оказались в полтора раза выше, чем у бельгийцев. Линда сидела, задавала вопросы, внимательно выслушивала ответы и якобы наиболее интересующие ее сведения вносила в карманный компьютер. Постепенно, отслеживая реакцию Патрика, перешла к более абстрактным темам, шаг за шагом подбираясь к главному.
В конце концов разговор зашел о корпорации «Soft Women», которая также занимается производством роботов, но только несколько специфической функциональной ориентации.
– О, это очень примитивный продукт… – ответил Патрик.
И Линда еле сдержала себя, чтобы не врезать подлецу коленом по гениталиям.
– Да, я понимаю, – прервала его Линда, – ваши роботы гораздо совершеннее. Но могут ли они, скажем, приготовить обед из шести блюд? Причем этот обед должен быть не только безопасным в токсическом отношении, но и вкусным.
– Нет проблем! – бодро ответил Патрик. – У наших роботов очень чувствительные температурные, сенсорные и звуковые датчики и химические анализаторы. Если их укомплектовать еще и датчиками вкуса, то эта функция будет им доступна.
И он продолжил развивать тему безграничных возможностей своей продукции. Рассказал, что робот-менеджер компании «Диджитал дриблинг» способен действовать абсолютно автономно сто двадцать лет, и даже если завод полностью поменяет свой профиль и перейдет с производства автомобилей на пошив модной одежды, то не потребуется никакого программного вмешательства в его настройки. Робот примет по локальной сети все сведения о новом технологическом процессе, перепланирует производственное помещение, оптимальным образом перестроив стены, закажет по интернету необходимое сырье, свяжется с оптовыми покупателями нового товара, перепрограммирует экзекьютерные роботы на выполнение новых операций, проведет рекламную кампанию и запустит новое производство. А в случае необходимости сможет даже провести лоббирование интересов своих хозяев в Конгрессе.
Да, это впечатляло. Линда поняла, что в «Диджитал дриблинг» работают классные программеры. И она начала осторожно зондировать почву насчет «совместных работ». И тут уж вопросы начал задавать Патрик.
– Каков характер этих работ?
Линда покрутила в воздухе ладошкой и что-то туманно ответила – что-то насчет того, что необходимо разработать программное обеспечение для нестандартной модели.
– Каков объем работ?
Линда ляпнула «от фонаря»: сто мегабайтов.
– Каков срок исполнения заказа?
Линда подумала и назвала два месяца.
Патрик потыкал пальцами в клавиатуру навороченного ноутбука и сказал, что это будет стоить не меньше полутора миллионов долларов. Потому что потребуется доплата за срочность, поскольку работы много, а времени мало.
– А если год?
Патрик опять пробежался по клавишам. Такая работа стоила примерно весемьсот тысяч.
– А если пятьдесят тысяч – то за сколько времени?.. – как-то жалко спросила Линда.
Оказалось, что такая работа компанию заинтересовать не может.
– А если договориться с вашими специалистами в частном порядке?
У Патрика отвисла челюсть. И, напыжившись, он начал разглагольствовать о корпоративной чести, о преданности делу фирмы, о нежелании потерять работу. В своей демагогии он дошел даже до государственных интересов Соединенных Штатов Америки и борьбы с мировым терроризмом.
Напоследок спросил, интересы какой фирмы представляет мадам. Мадам представляла исключительно свои интересы.
Процедив сквозь зубы «sorry», Патрик ретировался за занавеску.
Линда опять скорректировала свою тактику и ринулась на поиски удачи к немцам. Переговоры шли самым наилучшим образом до того самого момента, когда Линда опять предложила неофициальную сделку. И вновь она услышала «sorry», и вновь представитель уважаемой фирмы, больше всего на свете ценивший свой авторитет в деловых кругах, скрылся за занавеской, даже не обменявшись со странной дамой визитными карточками.
Конечно, Линда могла бы заблаговременно открыть какую-нибудь липовую фирму, завести счет в банке и наклепать сувениров с логотипом своей мифической компании. Это было вполне реально даже при отсутствии и паспорта, и гражданства, и даже человеческой природы как таковой. Однако Линда не стала этого делать, понимая, что с ее пятьюдесятью тысячами долларов, которые она взяла у Максима на карманные расходы, нечего и мечтать о заключении официальной сделки. На одни лишь представительские расходы в этом случае необходимо будет угробить не менее десяти штук.
Поэтому она этакой наивной аферисткой совалась в самые разнообразные фирмы в надежде на то, что где-нибудь дело да выгорит каким-нибудь чудесным непредсказуемым образом. Ну, вдруг. Мало ли.
Но не выгорело оно ни у шведов, ни у французов, ни у норвежцев, ни у, естественно, японцев, ни тем более у чрезвычайно щепетильных англичан. Линда ходила от стенда к стенду. Говорила одни и те же слова. Жестикулировала совершенно одинаково. Морщила лобик, улыбалась и удивленно вскидывала брови в одних и тех же местах. И пила, пила, бесконечно пила кофе. Отчего ей пришлось трижды заходить в дамскую комнату, чтобы освободить свою емкость для последующих чашек. И всюду был один и тот же результат: «sorry» – и шмыг за занавеску!
«Козлы, чистоплюи, выродки!» – мысленно ругала Линда своих собеседников. Но и только. Не драться же с ними тут?! Да и не дало бы это ничего. Так что ей пришлось довольствоваться констатацией любопытного эффекта: у нее, кажется, начинает выделяться что-то похожее на человеческий адреналин.
Линда прекрасно понимала, что общаться приходится с мелкой сошкой. Все эти люди, внешне такие важные, словно лорды, панически боятся лишиться работы. Поэтому соблазнить их на маленький шахер-махер гораздо сложнее, чем роботов, которых они привезли в Москву.
Вот если бы у нее был выход на директоров корпораций, а то и на председателей правлений, то из этого она сумела бы извлечь что-нибудь полезное для себя. Чем более высокий пост занимает биоробот, тем на большее преступление его можно толкнуть, врубив женское обаяние на полную катушку. А уж этого-то добра Линде было не занимать.
Однако где их искать, тех директоров? Ведь до них никак не добраться, поскольку Линду, на все лады звенящую в металлодетекторе Линду, в самолет не впустят ни при каких обстоятельствах.
Последнюю попытку Линда предприняла на итальянском стенде, где слегка потрепанный брюнет на протяжении всей беседы раздевал ее взглядом и трахал – опять же взглядом. Раздевал и трахал, раздевал и трахал, раздевал и трахал – глазами, глазами, глазами! Хоть она и не особенно его провоцировала.
И эта повышенная сексуальная возбудимость могла дать определенные результаты. Линда где-то читала, что итальянцы не столь щепетильны в делах корпоративной чести, как прочие европейские народы. Где-то читала она и про то, что в рейтинге чистоты ведения бизнеса, опубликованном международной организацией Transparency International, из ста исследованных стран Италия занимает лишь тридцать девятое место, совсем немного опережая такие весьма коррумпированные государства, как Перу, Иордания, Уругвай, Монголия и Бразилия.
И действительно, после предложения о частной сделке, к которому Линда присовокупила еще и намек на то, что сверх суммы в долларах исполнителю работы может быть уплачено также и иное вознаграждение, так сказать, нематериального характера, взгляд итальянца сделался еще более настойчивым, липким, почти материальным. Возмущенно фыркать и удалаться за занавеску он совсем не спешил.
«А ему, бедняге, уже, наверное, пора трусы менять», – подумала Линда.
Но и здесь в конечном итоге вышла осечка. Сексуально озабоченный итальянец сам не был программистом. А выступать в роли посредника между Линдой и исполнителем заказа он категорически отказался даже за «комиссионные нематериального характера». В этом случае возрастала вероятность разоблачения и потери работы.
И этот мастер бесконтактного секса все-таки сказал свое «sorry» и исчез за занавеской. Трус, тряпка, слабак. Как и все они.
И тут Линда начала вспоминать список Transparency International, прокручивая его в уме от конца к началу. Самой коррумпированной страной мира был Камерун. С этими можно было бы сговориться за пару сотен баксов. Но в Камеруне никаких роботов не было и быть не могло. Потом шли Нигерия, Индонезия, Азербайджан, Узбекистан, Танзания, Сербия, Парагвай, Кения, Уганда… Все это было не то, не делали там роботов. Киргизия…
Стоп – Пакистан! Вполне серьезная страна, имеющая ядерное оружие. Линда стремительно обежала всю выставку, однако ни одной пакистанской фирмы не обнаружила.
Продолжила движение по списку снизу вверх: Грузия, Албания, Эквадор… Россия! Россия занимала восемьдесят третью позицию и, следовательно, была очень перспективной для ловли рыбки в мутной воде. А российских стендов на выставке было предостаточно. Было из чего выбирать.
После сравнительного изучения экспозиций Линда остановила свой выбор на компании «Киберстан», выпускающей вполне интеллектуальные железяки, которые могли настраиваться на выполнение широкого круга операций в различных производствах – от самолетостроительного до химического и от мебельного до энергетического.
Линда, прочтя на бэдже скучавшего рядом с початой бутылкой виски аккуратного человека «Арнольд Стригунов», обратилась к нему на ломанном русском языке, имитируя американский акцент. Арнольд встрепенулся и просиял заученной на тренингах менеджерского состава улыбкой. И попытался заговорить по-английски. Однако очень быстро выяснилось, что английский язык русских клерков столь самобытен и причудлив, что на нем они способны общаться разве что между собой. Линда его успокоила, сказав, что она «часто бывать в Россия по трейдинговым делам и неплохо овладел язык, на который писать Лео Толстой и Эй-Пи Чехов».
Безошибочно нащупав в сумочке нужную визитку, Линда протянула Арнольду изящный пластиковый прямоугольничек, на котором на четырех ведущих мировых языках, включая русский, было солидно отпечатано: «д-р Джина Смит, генеральный продюсер телерадиокорпорации JBQ». Арнольд прочитал, налил в два стакана виски на донышко и, закрепив на лице стандартную улыбку, начал натужно скрипеть мозгами.
Дамочка, конечно, непрофильная. Не собирается же она открывать завод по производству сухогрузов или детских игрушек. Однако Америка есть Америка, и хоть что-нибудь с нее нужно постараться слупить. Если не контракт на поставку партии роботов, то хотя бы десятиминутную передачу про русских производителей высокотехнологичного оборудования.
Линда, проникнув мысленным взором за вполне профессиональную маску непроницаемости, натянутую на лицо Арнольда, без особых усилий прочла его мысли, сомнения и надежды. И, как психолог со стажем, взяла клиента в оборот. Да, конечно, она не является специалистом в столь сложной и интеллектуально насыщенной сфере, как производство киберов. У нее совсем другой профиль – продавать людям духовный продукт, который улучшает настроение, щекочет нервы, вселяет надежды, направляет на путь истинный и пропагандирует американский образ жизни. Однако создавать этот продукт в двадцать первом веке без использования хайтековских чудес невозможно.
И вот она, доктор телевизионного искусства, будучи ответственной за процветание и развитие своей корпорации, постоянно ищет новые возможности, чтобы улучшать настроение, щекотать нервы, вселять надежды, направлять на путь истинный и пропагандировать американский образ жизни. Да, конечно, американский хай-тек – лучший в мире. Но он уже начал приедаться американскому потребителю духовного продукта. Уже третья серия «Матрицы» была встречена американским налогоплательщиком гораздо прохладнее, чем вторая и тем более первая. Ну, а на третьем «Терминаторе» многие уже просто засыпали в зрительном зале. И Арни Шварценеггер, желая заполучить пост губернатора Калифорнии, был вынужден поклясться, что больше никогда не снимется в очередном фильме про сеющую смерть человекообразную машину.
Отслеживая эти печальные тенденции, доктор Смит пришла к выводу, что выход из кризиса необходимо искать на Востоке. Но не на буддийско-шаолиньском – все эти прибамбасы американского зрителя уже совсем достали, – а в России, в стране непредсказуемого Дао, где результаты никогда не совпадают с ожиданиями, а ответы откровенно глумятся над вопросами. Где американский хай-тек, в силу неведомых метафизических законов, начинает мутировать в направлении сноповязалки.
И, внимательно осмотрев продукцию «Киберстана», доктор Смит подозревает, что та может быть использована в грандиозном блокбастере про эволюцию мира машин, про естественный отбор, про восстание роботов и про установление нового порядка, в котором людям отведено весьма скромное место смазчиков механических сочленений.
В связи с этим доктор Смит хотела бы узнать, может ли «Киберстан» в обозримом будущем поставить столько же роботов, сколько статистов было занято в батальных сценах фильма «Ватерлоо»? И возможно ли придать роботам более устрашающий вид?
Арнольд, который прошел школу ведения переговоров не только на тренингах и семинарах, проводимых по американской методике, но и в реальных русских условиях, бессмысленных и беспощадных, ответил: «Нужно прикинуть. Но я полагаю, что можно».
Доктор Смит, издав удовлетворенный «о'кей», продолжила излагать свои планы по озолочению «Киберстана». В фильме, естественно, будет и любовная линия. Иначе зритель не в полной мере улучшит свое настроение, пощекочет нервы, обретет новые надежды, он не окончательно направится на путь истинный и не вполне уверует в американский образ жизни.
Так вот, доктору Смит нужна сексапильная кибервумен, от которой будет тащиться не только кибермэн, ее сексуальный партнер и товарищ по борьбе, но и все американские зрители любого пола, любого возраста и любой сексуальной ориентации. Эту электронную одалиску доктор Смит хотела бы заказать на «Киберстане». Это возможно?
«Уверен, что возможно, – завороженно глядя на Линду, ответил Арнольд. – Но… каковы ее параметры?»
Параметры доктор Смит сформулировала более чем лаконично. Она сложила губки бантиком, соединила пальцы правой руки в щепотку и с чувством поцеловала, предварив звук поцелуя затяжной буквой «Уууууу».
Арнольд кивнул, Арнольд произнес «о'кей». У Арнольда крыша уже не ехала, а буквально неслась со сверхзвуковой скоростью. Даже если он получит всего только один процент от суммы контракта, то обеспечены на всю жизнь будут и он, и его дети, и его внуки. Да даже одна десятая процента – и та будет совершенно запредельным, совершенно неземным счастьем! После такой удачи можно смело умирать!
Арнольд начал совать доктору Смит визитки. Вот, пожалуйста. Вот еще, если та потеряется. На всякий случай еще одна. И еще. А эту надо бы куда-нибудь в другое место… Линда, которую подзуживал веселый бес, чуть не спросила: «Куда, в трусы?»
Однако в тот же день заключить столь солидный контракт было невозможно. Необходимо встретиться с высшим руководством, привлечь к переговорам ведущих специалистов, экономистов, юристов. Пока же доктору Смит хотелось бы решить одну локальную проблему, которая не требует слишком больших усилий. Доктору Смит надо познакомиться с самым лучшим программистом фирмы, чтобы обсудить с ним один частный вопрос, который касается создания сценария с позиций мыслящей машины.
Арнольд насторожился. Как?! Какой-то хрен с горы получит от богатенькой американской дамочки крутые бабки, а он сам будет ни при чем?! Нет, этого допустить нельзя!
И он погнал пургу насчет корпоративных законов, которые не допускают неофициальных контактов с ведущими специалистами компании, потому что это может привести к утечке секретной информации.
Линда, понизив голос до доверительного шепота, предложила господину Стригунову небольшую частную сделку в размере трехсот долларов. Господин Стригунов почти беззвучно возмутился. Линда одним движением губ добавила еще двести, и сделка состоялась. Арнольд пообещал свести доктора Смит с лучшим программистом фирмы.
Линда предложила встретиться в девять вечера в «Бункере» на Тверской. «Нет, – сказал Арнольд, – там можно напороться на кого-нибудь из наших». Тогда Линда спросила, как насчет «Петровича» на Чистых прудах. И этот вариант был для Арнольда опасен. «О, я знаю такое место, где будет полная конспирация, – заявила Линда. – Это „Проект ОГИ“. Там так мерзко готовят, что туда не сунется ни один уважающий себя менеджер».
***
Увидев программиста, которого звали Виталиком, Линда несколько засомневалась. Это был совсем еще молодой человек, не более двадцати трех – двадцати пяти лет от роду. Однако это в нем было не самое настораживающее. Он выглядел как диджей, или цирковой артист, или рабочий сцены в театре, или журналист какого-нибудь молоднякового издания. Ну, максимум – модный дизайнер. В общем, типичный раздолбай. И совершенно невозможно было заподозрить, что он играет одну из ключевых ролей в солидной фирме, разрабатывающей и выпускающей хайтековскую продукцию.
На голове у Виталика была диковатая и ассимметричная двухцветная прическа, в ухе – серьга, да не одна, а целых три, плюс пирсинг в ноздре; из-за воротника на шею выползала многоцветная змея с трепетным раздвоенным жалом – тату.
Но пока ждали официантку по прозвищу Тартилла, Арнольд развеял все сомнения Линды. У Виталика за плечами было солидное образование – университетский мехмат, двухгодичный факультет программирования МИФИ и с блеском защищенная кандидатская диссертация. Была и победа в конкурсе, который знаменитый американский концерн IBM проводил в России для перекачивания русских мозгов в Силиконовую долину.
Однако ехать в Америку Виталик категорически отказался, заявив, что ему нечего делать в варварской стране, не прошедшей через опыт Средневековья и Возрождения. Ну, раз ты такой шибко умный, заявили ему в оргкомитете конкурса, то загибайся в своей России, где было не только Средневековье, но и Военный коммунизм. И не дали даже бакса рваного.
Виталик действительно был очень одаренным человеком. Не случайно в столь консервативном заведении, как «Киберстан», не только терпели его эксцентричность, но и снисходительно отнеслись к условному сроку, который Виталик схлопотал за взлом сервера Рокфеллеровского фонда.
Бесконвойный программист, внимая этому восторженному панегирику о себе, любимом, которым разразился Арнольд, сидел и самодовольно улыбался. И в то же время периферийным участком сознания, который всегда острее и чутче логического мышления, исследовал американку.
Она вполне могла оказаться интерполовкой, которая прилетела в Москву по его душу. А ему было чего опасаться. Далеко не все его «художества» по части попрания норм компьютерной безопасности были раскрыты. Просто после прокола с рокфеллеровским сервером Виталик стал заниматься своими противозаконными художествами не то что бы осмотрительней, но гораздо изощренней.
И он сидел, улыбался, молчал и изучал, готовый в случае возникновения опасности выкинуть что-нибудь этакое. А человек с нестандартным мышлением, не обремененный нравственными мерихлюндиями, способен на многое.
Наконец подползла Тартилла. Подползла и застыла с занесенной над блокнотом ручкой. Ни здравствуйте, ни чего желаете, вообще ни фига.
– Девушка, – сказала Линда, – вы глухонемая, что ли? Мы жестами разговаривать не умеем.
– Слушаю вас, – процедила сквозь зубы Тартилла.
– Поскольку у вас готовить не умеют, то принесите нам бутылку водки и травы.
– Какой травы? – выкатила глаза официантка.
– Ну, такая, соленая, – раздраженно сказала Линда. – Или у вас еще какая-нибудь есть?
– А, черемша, – сообразила заторможенная девушка.
И неторопливо двинулась на кухню, вполне оправдывая свое черепашье прозвище – не в смысле мудрости, а в отношении скорости.
– Ну-с, – задумчиво глядя вслед Тартилле, на чистейшем русском языке сказала Линда Арнольду, – у меня для вас есть две новости. Хорошая и плохая. С какой начнем?
У Арнольда все похолодело внутри. Наколола, сука! Вокруг пальца обвела!
Не дождавшись ответа, Линда продолжила:
– Начнем с хорошей, поскольку вторая не столь уж и плоха, ведь она связана всего лишь с разрушением иллюзий. А иллюзии, как известно, вещь нематериальная, за них денег не дают. Так вот, те пятьсот баксов, Арнольд, которые вы сегодня получили, настоящие, а не фальшивые. Более того, я даю вам еще столько же. И вы сейчас же оставляете нас наедине с Виталиком. И выкидываете из головы и контракт, которого не будет, и всякие прочие наши разговоры. Но и это для вас может быть полезно, потому что менеджер, который стремится стать топ-менеджером, а то и Биллом Гейтсом, должен учиться на ошибках. За сегодняшний урок благодарить не надо, хоть он и бесплатный.
На Арнольда, который целый день напряженно думал, на что же потратить причитающийся ему процент от сделки, было больно смотреть. Линде стало жалко его. И она добавила еще две стодолларовые бумажки, чтобы Арнольд пропил их с горя в каком-нибудь приличном месте, где менеджеру не зазорно показаться.
– Ну, поговорим, – сказала Линда, когда Арнольд ушел заливать свое горе.
– Поговорим, – согласился Виталик, по-прежнему настороженно улыбаясь.
– И расслабься, пожалуйста. Я не из Интерпола. Меня ты интересуешь не как преступник, а как программист. И я хочу предложить тебе контракт.
Виталик хмыкнул:
– Ну, с одним ты уже контракт заключила. И штука баксов меня не интересует, чтобы ты потом меня мордой по столу возила. Фигурально, конечно, выражаясь. Не та сумма.
– А за сколько ты согласен? Ну, чтобы мордой по столу.
– Ни за сколько. Потому что от унижений талант разрушается. А он единственное, что у меня есть. Все остальное преходяще.
– А ты мне нравишься, чувачок, – примирительно сказала Линда.
– А вот ты мне пока нет, – ответил Виталик. Но уходить, судя по всему, не собирался. В его шаловливом мозгу родилась идея насладиться тем, как эта надменная бабенка нажрется до потери пульса и заблюет все вокруг черемшой.
Он сходил к стойке и вернулся с бутылкой водки, блюдцем орешков и двумя стаканами. Слишком уж долгим могло оказаться ожидание Тартиллы, которая в этот вечер могла вообще не вспомнить о столь непрезентабельном заказе.
Виталик, который был абсолютно уверен в своем питейном превосходстве, поскольку владел древнекитайской техникой тренировки самообладания, налил по полстакана. И предложил выпить за знакомство.
Выпили за знакомство.
Виталик предложил доктору Смит закусить орешками, поскольку в данном заведении это единственная закуска с гарантированным качеством.
Линда вежливо отклонила предложение. И в свою очередь налила еще по полстакана, отчего бутылка опустела. На сей раз тост провозгласила она: за равноправие полов.
Выпили за равноправие полов и тендерную справедливость.
Тартилла наконец-то принесла заказ. И это было кстати. Виталик ощущал печенкой, что эта бутылка будет победной. И он насладится унижением надменной бабенки.
Однако овечка, приговоренная Виталиком к закланию, повела себя крайне странно. Вместо того, чтобы попытаться оттянуть роковую развязку, она жадно схватила бутылку, свинтила пробку, налила по полстакана и сказала с пафосом: за хай-тек!
Выпили за хай-тек.
Виталик ничего не понимал. Эта стерва уже должна была лыка не вязать. А у нее ни в одном глазу! Он сам, хоть и владел древнекитайской методикой, уже был на пределе. Еще немного – и можно запросто сорваться в штопор.
Но Линда была абсолютно безжалостна. Она сходила к стойке и принесла еще одну бутылку водки и две кружки «Сибирской короны».
Виталику стало страшно. Но он проявил самообладание, достойное истинного дворянина, израсходовавшего на дуэли свою пулю и надменно глядящего в непроницаемый мрак наведенного на него дула.
Он налил по три четверти стакана, пролив остальное на стол, сказал: «За комфортную экзистенцию индивидуума в социуме!», выпил, поднял кружку пива, опрокинул ее на себя и молча, как и подобает истинному аристократу духа, завалился грудью на стол.
Линда взяла Виталика подмышку и вынесла на свежий декабрьский воздух.
В машине он пришел в себя настолько, что смог назвать и свой дом, и улицу, на которой тот должен был стоять, и квартиру, где он докажет профессору Смит, как он здорово владеет искусством самоконтроля. Вспомнил даже номер своего мобильника.
Всю дорогу Линда болтала по телефону с Максимом, рассказывая ему, как же она по нему соскучилась. И какое у нее было интересное приключение, которое, к сожалению, закончилось безрезультатно.
– Представляешь, – ворковала она в трубку, – я познакомилась с художником. С настоящим – весь в пирсинге и в разноцветных тату. Он собрался писать мой портрет! Прикидываешь?! Я хотела его подарить тебе на Новый год! Нет, не художника. Портрет. Вот это был бы улет!.. Но он оказался такой свиньей, таким алкоголиком! Напился в зюзю! Нет, не портрет. Художник. Прикинь, на мои же деньги. Говорит, аванс нужен! Так что же мне теперь делать?.. Деньги забрать? Так он же их пропил… Нет, немного, тыщу рублей… Как это черт с ним? А как же портрет? Ведь у каждой порядочной дамы должен быть портрет. Особенно у замужней… Какое зеркало? Какое к черту зеркало?! Ты в искусстве совсем ничего не понимаешь. Вот, скажем, жена – дура набитая. А художник такой портрет сделает, что посмотрит на него муж и скажет:
«Нет, у меня жена не дура, совсем не дура, а очень даже умная женщина». И будет любить свою жену. Или ноги кривые, или глаз косит, или грудь скособоченная. А на портрете вроде бы та же самая женщина, но ноги у нее прямые, глаза, как у горной козочки, а грудь такая, словно ее сделали из двадцати килограммов сахарной ваты, я где-то читала. Посмотрит муж на портрет, да как начнет жену трахать, как начнет!.. Как это что? Сейчас я его в студию отвезу. Потом к тебе. Я уже так соскучилась, что у нас с тобой просто безумие какое-то будет. Прям Ватерлоо или Бородинская битва! А завтра я этого алкоголика несчастного разбужу, опохмелю, есть такие бутылочки маленькие, я знаю, много не дам, и работать заставлю… Слушай, а кем он меня должен нарисовать? Может, цыганкой с алой розой в корсете?.. Нет, не хочешь? Тогда греческой богиней. Правда, не знаю, сможет ли он венок правильно нарисовать… А, поняла! Я буду женой президента!.. Как какого? Ты будешь президентом! Я ему привезу твою фотку. И он тебя нарисует во время инаугурации. Ты, значит, стоишь в черном костюмчике, в галстуке, и держишь руку на конституции. Сзади флаг трехцветный, вверху орлы двуглавые, патриарх, караул почетный и все такое прочее… Ну, каждому же идиоту будет понятно, что это инаугурация. И ты – президент. Во, блин, прикол будет!.. Как это где? Ты будешь не очень такой большой. А я буду рядом с тобой – большая, в полный рост. Даже не рядом, а в центре. Это ты будешь рядом. И всем будет понятно, что это жена президента. То есть Линда… Какая Марина? Ты что там, голубок, перегрелся? Каких еще мишек?.. А, Марина Мнишек. Да, я где-то читала. Ну и пусть самозванка. Пусть. У вас тут все сплошь самозванцы…
Тут Линда хотела еще добавить про великую цивилизацию кристаллоидов, про биороботов-самозванцев, но вовремя остановилась. Ведь они с Максимом почти что партнеры. И не только в сексуальном смысле. И какое-то время она будет рядом с ним. Ей это совсем не обременительно, то есть не в лом, как она должна говорить при своей новой настройке. Поскольку он все же очень милый. Ее Максим.
И тут Линда немного загрустила. Как на вокзале, когда один человек уже в вагоне, поезд вот-вот тронется, а другой – на перроне. Все слова уже сказаны. И они пронзительно смотрят друг другу в глаза.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.