.RU

Хеннинг Манкелль Китаец Хеннинг Манкелль китаец часть I безмолвие (2006) - старонка 18


20



Ночью Биргитта Руслин спала тревожно. Несколько раз просыпалась, подходила к окну. Снегопад не прекращался. Ветер намел у стен домов высокие сугробы. Улицы безлюдны. Около семи она проснулась окончательно – под окнами громыхали снегоочистители.

Перед тем как лечь спать, она позвонила домой, сказала, в какой гостинице остановилась. Стаффан выслушал, но расспрашивать не стал. Удивляется, наверно, подумала она. Уверен он только в том, что я ему не изменяю. Но откуда у него такая уверенность? Мог бы хоть раз другой заподозрить, что я нашла другого, который намерен заняться моей сексуальной жизнью? Или уверен, что я готова без устали ждать?

В минувшем году она временами спрашивала себя, способна ли завести роман с другим мужчиной. Однако так и не поняла. Может, в первую очередь потому, что не встретила привлекательного для себя мужчину.

То, что Стаффан никак не выказал удивления по поводу задержки с возвращением домой, вызвало у нее злость и досаду. В свое время мы научились не копаться слишком глубоко в душевной жизни друг друга. Всяк нуждается в пространстве, куда никому доступа нет. Но это не должно превращаться в безразличие к тому, чем занят другой. Мы к этому идем? – думала она. Может, уже пришли?

Она не знала. Но чувствовала, что необходимый разговор со Стаффаном неумолимо приближается.

В номере нашелся электрический чайник. Биргитта заварила чашку чая и села в кресло с картой, полученной от Карин Виман. Комната тонула в полумраке, освещенная только лампой возле кресла да беззвучно работающим телевизором. Читать карту было трудно, копия скверная. Она поискала Запретный город и площадь Тяньаньмынь. Множество воспоминаний всколыхнулось в душе.

Биргитта Руслин отложила карту, думая о дочерях и их возрасте. Разговор с Карин Виман напомнил ей ту девушку, какой она была когда то. Так близко и одновременно далеко далеко. Одни воспоминания отчетливы, другие блекнут, становятся все более смутными. Некоторые люди значили тогда очень много, а теперь я даже их лиц не помню. Других же, куда менее важных, вижу сейчас как наяву. Все постоянно движется, воспоминания приходят и уходят, вырастают и уменьшаются, утрачивают или обретают важность.

Но я всегда помню, то время было решающим в моей жизни. Ведь при всей своей путаной наивности я верила, что путь к лучшему будущему ведет через солидарность и освобождение. Ощущение, что нахожусь в гуще жизни, в разгар эпохи, когда все можно изменить, я запомнила навсегда.

Правда, я так и не осуществила то, что сознавала тогда. В худшие минуты я чувствовала себя предательницей. Особенно перед мамой, которая поощряла мое бунтарство. Хотя, собственно говоря, моя политическая воля, если говорить честно, была не чем иным, как внешней лакировкой. Лакированной оболочкой Биргитты Руслин! Единственное, что во мне укоренилось, – стремление быть порядочным судьей. И этого у меня никто не отнимет.

Прихлебывая чай, она прикинула, что нужно сделать завтра. Во первых, еще раз зайти в полицию и рассказать о своих находках. Придется им выслушать, а не отмахиваться от моих сведений. Вряд ли они сделали в расследовании шаг вперед. Когда регистрировалась в гостинице, несколько немцев, сидевших в холле, обсуждали случившееся в Хешёваллене. Новость, выходящую за пределы страны. Позорное пятно на невинной Швеции, думала она. Массовые убийства здесь – явление нерядовое. Такое бывает в США да изредка в России. И является делом рук ненормальных садистов и террористов. Но здесь, в мирной уединенной лесной шведской деревушке, ничего подобного не происходило.

Она попробовала оценить, снизилось ли у нее давление. Пожалуй, да. Она удивится, если врач не выпишет ее на работу.

Биргитта Руслин задумалась о ждущих ее делах, о том, как обстоит с процессами, переложенными на плечи коллег.

И внезапно ее охватила спешка. Скорее домой, вернуться к обычной жизни, пусть даже во многом пустой и скучной. Едва ли стоит ожидать, что кто то другой сможет изменить ситуацию, если она сама сидит сложа руки.

В сумраке гостиничного номера она решила устроить Стаффану в день рождения настоящий праздник. Обычно они не напрягались по такого рода поводам. Но возможно, настало время это изменить?

На следующий день, когда Биргитта Руслин отправилась в полицейское управление, по прежнему шел снег. Похолодало. Термометр на стене гостиницы показывал минус семь. Тротуары еще не расчистили. Она ступала осторожно, чтобы не поскользнуться.

В вестибюле управления царило спокойствие. Одинокий полицейский читал вывешенные на доске объявления. Женщина за коммутатором сидела неподвижно, уставясь в пространство перед собой.

У Биргитты Руслин возникло ощущение, что Хешёваллен со всеми его погибшими – придуманная кем то страшная сказка. Массового убийства не было, была выдумка, призрак, который вот вот растает в воздухе.

Зазвонил телефон. Биргитта Руслин подошла к окошку, подождала, пока телефонистка закончит переключение.

– Я ищу Виви Сундберг.

– Она на совещании.

– А Эрик Худден?

– Он тоже на совещании.

– Все на совещании?

– Все. Кроме меня. Если у вас что то важное, могу передать сообщение. Но все равно придется, наверно, подождать.

Биргитта Руслин задумалась. Конечно, ее информация важная, может даже решающая.

– Совещание надолго?

– Кто его знает. В нынешних обстоятельствах иной раз целый день совещаются. – Женщина нажала на кнопку, открыла дверь полицейскому, который читал объявления. – По моему, у них есть какие то новости, – сообщила она, понизив голос. – Следственная группа пришла сюда в пять утра. И прокурор тоже.

– А что случилось?

– Не знаю. Однако думаю, ждать вам придется долго. Только помните, я вам ничего не говорила.

– Разумеется.

Биргитта Руслин села, полистала газету. Время от времени в стеклянную дверь входили и выходили полицейские. Появились журналисты и телевизионщики. Не хватает только Ларса Эмануэльссона.

Четверть десятого. Она закрыла глаза, прислонилась к стене. И вздрогнула, услышав знакомый голос. Перед нею стояла Виви Сундберг. Явно очень усталая, вокруг глаз черные круги.

– Вы хотели поговорить со мной?

– Если вас не затруднит.

– Затруднит. Но я полагаю, у вас что то важное. Вам известно, на каких условиях мы в нынешней ситуации готовы слушать.

Следом за нею Биргитта Руслин прошла в стеклянную дверь и дальше, в какую то пустую сейчас комнату.

– Кабинет не мой, – сказала Виви Сундберг. – Но поговорить можно.

Биргитта Руслин села в неудобное посетительское кресло. Виви Сундберг прислонилась к стеллажу, полному регистраторов с красными корешками.

Биргитта Руслин собралась с мыслями, одновременно подумав, что ситуация совершенно неподходящая. Виви Сундберг уже решила: что бы она ни рассказала, для расследования это значения не имеет.

– По моему, я кое что нашла, – сказала Биргитта Руслин. – След, можно и так назвать.

Виви Сундберг с непроницаемым видом смотрела на нее. Биргитта Руслин восприняла это как вызов. Во всяком случае, она судья и худо бедно понимает, что может заинтересовать полицейского, расследующего преступление.

– Возможно, то, что я имею сказать, настолько важно, что вам стоит позвать сюда кого нибудь еще.

– Зачем?

– Я уверена, так надо.

Решительный тон возымел действие. Виви Сундберг вышла в коридор. А через несколько минут вернулась с кашляющим господином, которого представила как прокурора Робертссона.

– Я руковожу дознанием. Виви говорит, у вас важное сообщение. Вы судья из Хельсингборга, если не ошибаюсь?

– Верно.

– Прокурор Хальмберг еще на службе?

– Вышел на пенсию.

– Но он по прежнему в городе?

– Кажется, переехал во Францию. В Антиб.

– Везунчик. Прямо таки по детски обожал хорошие сигары. Присяжные в обморок падали в помещениях, где он проводил перерывы в заседаниях суда. От дыма. Когда курение запретили, он начал проигрывать дела. Объяснял это грустью и отсутствием сигар.

– Я слышала об этом.

Прокурор сел за стол. Виви Сундберг стала на прежнее место у стеллажа. Биргитта Руслин подробно рассказала о своих находках. Как узнала красную ленточку, выяснила, откуда она, а потом обнаружила китайца, который побывал в городе. Положила на стол видеокассету и китайскую брошюру, сообщила, что означают рукописные иероглифы.

Когда она закончила, никто не сказал ни слова. Робертссон испытующе смотрел на нее, Виви Сундберг разглядывала свои руки. Потом Робертссон придвинул кассету к себе, встал.

– Давайте посмотрим запись. Прямо сейчас. Звучит безумно. Но безумное убийство, возможно, требует безумного объяснения.

Они прошли в комнату для совещаний, где темнокожая уборщица собирала кофейные стаканчики и бумажные пакеты. Биргитту Руслин покоробила резкость, с какой Виви Сундберг приказала женщине выйти вон. С некоторым трудом Робертссон, чертыхаясь, запустил видеоплеер и телевизор.

В дверь постучали. Робертссон повысил голос, сказал, чтобы не мешали. Русские женщины поспешили прочь, шаги затихли. Смена кадра. Появился Ван Миньхао, глянул в камеру, исчез. Робертссон перемотал назад, остановил запись в тот миг, когда Ван смотрел в камеру. Виви Сундберг наконец тоже заинтересовалась. Задернула шторы на ближайшем окне. Картинка стала отчетливее.

– Ван Миньхао, – сказала Биргитта Руслин. – Если это имя подлинное. Двенадцатого января он ниоткуда появляется в Худиксвалле. Ночует в маленькой гостинице, прихватив с собой ленточку от бумажного фонаря, висящего в ресторане. Позднее эту ленточку находят на месте преступления в Хешёваллене. Откуда он взялся и куда уехал, я не знаю.

Робертссон, наклонясь вперед, стоял у телевизора. Потом сел. Виви Сундберг открыла бутылку минеральной воды.

– Странно, – обронил Робертссон. – Полагаю, вы удостоверились, что красная ленточка действительно из того ресторана?

– Я их сравнила.

– Да что тут происходит? – раздраженно воскликнула Виви Сундберг. – Вы что же, параллельно ведете частное расследование?

– Я не хотела мешать, – сказала Биргитта Руслин. – Знаю, у вас масса работы. Задача прямо таки немыслимая. Хуже, чем тот случай, когда в начале двадцатого века психопат расстрелял на меларенском пароходе кучу людей.

– Йон Филип Нордлунд, – деловито уточнил Робертссон. – Из тогдашних плохих парней. Выглядел как нынешние бритоголовые хулиганы. Семнадцатого мая девятисотого года он убил пять человек на пароходе, курсирующем между Арбугой и Стокгольмом. Его обезглавили. Что нашим бузотерам едва ли грозит. Как и тому, кто учинил резню в Хешёваллене.

Виви Сундберг, похоже, была не в восторге от исторических экскурсов Робертссона. Она исчезла в коридоре, но скоро вернулась.

– Я попросила принести сюда тот фонарь из ресторана.

– Они открывают только в одиннадцать, – заметила Биргитта Руслин.

– Город маленький, – ответила Виви Сундберг. – Найдем хозяина, он откроет.

– Проследи, чтобы орда из СМИ не пронюхала, – предупредил Робертссон. – Представляешь себе заголовки? «Китайский след в хешёвалленской резне? Разыскивается косоглазый психопат».

– Вряд ли это будет возможно после пресс конференции во второй половине дня, – сказала Виви Сундберг.

Значит, телефонистка права, быстро подумала Биргитта Руслин. Что то произошло, и сегодня об этом сообщат. Вот почему они проявляют весьма умеренный интерес.

Робертссон закашлялся. Приступ оказался очень сильным, лицо налилось кровью.

– Сигареты, – сказал он. – Я выкурил столько сигарет, что если выложить их в один ряд, то получится расстояние от центра Стокгольма до Сёдертелье и дальше на юг. Примерно от церкви Искупления они с фильтром. Правда, лучше от этого не стало.

– Давайте ка разберемся. – Виви Сундберг села. – Вы вызвали здесь изрядное беспокойство и досаду.

Сейчас вспомнит про дневники, подумала Биргитта Руслин. Нынешний день закончится для меня тем, что Робертссон выкопает для меня обвинительную статью. Вряд ли злоупотребление в судебном деле. Но найдутся и другие параграфы, к которым он может прибегнуть.

Однако Виви Сундберг о дневниках не обмолвилась, и Биргитта Руслин вдруг почувствовала взаимопонимание, несмотря на недоброжелательность. Очевидно, про тот инцидент кашляющему коллеге знать незачем.

– Конечно, мы все это рассмотрим, – сказал Робертссон. – Мы работаем объективно. Но никаких других следов, подтверждающих, что в деле замешан китаец, у нас нет.

– Орудие убийства? – спросила Биргитта Руслин. – Оно найдено?

Ни Виви Сундберг, ни Робертссон не ответили. Значит, нашли, подумала Биргитта Руслин. Вот о чем они сообщат сегодня журналистам. Конечно.

– В данный момент мы от комментариев воздержимся, – сказал Робертссон. – Подождем, пока доставят фонарь и можно будет сравнить ленточки. Если они совпадут, ваша информация с полным основанием войдет в расследование. Кассету мы, понятно, оставим у себя. – Он придвинул блокнот, начал записывать. – Кто видел этого китайца?

– Официантка из ресторана.

– Я часто там обедаю. Которая – молодая или старая? Или ворчун папаша из кухни? У которого бородавка на лбу?

– Молодая.

– Она то примерная скромница, то очень не прочь пофлиртовать. От недовольства, наверно. А еще кто?

– В каком смысле?

Робертссон вздохнул.

– Дорогая коллега, вы удивили нас этим китайцем, которого, как говорится, вытряхнули из рукава. Кто видел его? Вопрос простой, проще не бывает.

– Племянник хозяина гостиницы. Как его зовут, не знаю. Стуре Херманссон сказал, он в Арктике.

– Иными словами, расследование принимает неслыханный географический размах. Сперва вы преподносите нам китайца. Теперь оказывается, свидетель в Арктике. Об этом деле писали «Тайм» и «Ньюсуик», мне звонили из лондонской «Гардиан», «Лос Анджелес таймс» тоже интересуется. Кто нибудь еще видел этого китайца? Причем, надеюсь, человек, не находящийся сейчас в бескрайних австралийских пустынях.

– Уборщица из гостиницы. Русская.

Робертссон отозвался чуть ли не победоносным тоном:

– Что я говорил? Теперь еще и Россия. Как ее имя?

– Стуре Херманссон зовет ее Наташей. Но это не настоящее имя.

– Может, она здесь нелегально, – заметила Виви Сундберг. – Иной раз мы отлавливаем тут нелегалов, русских и поляков.

– Сейчас это к делу не относится, – перебил Робертссон. – Ну а еще кто нибудь видел этого китайца?

– Я не знаю, – ответила Биргитта Руслин. – Но ведь он каким то образом приехал сюда и уехал. На автобусе? На такси? Кто то должен был его заметить?

– Это мы проверим. – Робертссон отложил ручку. – Если информация окажется действительно важной.

Чему вы не верите, подумала Биргитта Руслин. Каков бы ни был ваш собственный след, вы считаете, что он важнее.

Виви Сундберг и Робертссон вышли из комнаты. Биргитта Руслин почувствовала усталость. Конечно, вероятность, что ее находки имеют отношение к делу, исчезающе мала. По собственному опыту она знала, что необычные данные, указывающие в определенном направлении, зачастую оказывались ложным следом.

В ожидании она все нетерпеливее расхаживала по комнате. Таких прокуроров, как Робертссон, в ее жизни всегда было множество. Женщины полицейские часто выступали свидетелями в суде, правда, были не такими рыжими, как Виви Сундберг. Но говорили так же медленно и отличались избыточным весом. Циничный жаргон везде одинаков. Среди судей разговоры о преступниках иной раз тоже до ужаса грубы и унизительны.

Вернулась Виви Сундберг, а следом за ней Робертссон вместе с Тобиасом Людвигом. В руке у прокурора был пакет с красной ленточкой, Виви Сундберг принесла ресторанный фонарь.

Ленточку достали, сравнили. Вне всякого сомнения, она от этого фонаря.

Все опять расселись за столом. Робертссон быстро резюмировал рассказ Биргитты Руслин. Умеет четко обрисовать ситуацию, одобрила она.

Вопросов о полученной информации не последовало. Высказался только Тобиас Людвиг:

– Это что нибудь меняет в плане сегодняшней пресс конференции?

– Нет, – ответил Робертссон. – Данные сведения будут обработаны. В свое время.

Засим Робертссон счел разговор законченным. Пожал всем руки и ушел. Биргитта Руслин тоже встала, но тотчас перехватила взгляд Виви Сундберг и решила, что та просит ее задержаться.

Когда они остались вдвоем, Виви Сундберг закрыла дверь и сразу перешла к делу:

– Меня удивляет упорство, с каким вы продолжаете вмешиваться в расследование. Конечно, вам удалось выяснить происхождение красной ленточки. И мы с этим разберемся. Но полагаю, вам понятно, что в данный момент у нас несколько иные приоритеты.

– Есть другой след?

– Сообщим сегодня на пресс конференции.

– Мне то, наверно, вы могли бы сказать прямо сейчас?

Виви Сундберг покачала головой.

– Ни словечка?

– Ни словечка.

– У вас есть подозреваемый?

– Я же сказала, сообщим на пресс конференции. Я хотела, чтобы вы задержались, по совсем другой причине.

Виви Сундберг встала и вышла из комнаты. Вернулась она с дневниками, которые несколькими днями раньше отобрала у Биргитты Руслин.

– Мы их просмотрели, – сказала Виви Сундберг. – По моему, для расследования они значения не имеют. Поэтому я решила проявить добрую волю и на время передать их вам. Под расписку. При условии, что вы вернете их по первому нашему требованию.

Уж не ловушка ли? – мелькнуло в мозгу Биргитты Руслин. Поступок Виви Сундберг едва ли допустим, хоть и не является прямым нарушением. Биргитта Руслин не имела касательства к дознанию. Что может случиться, если она возьмет дневники?

Виви Сундберг заметила ее колебания и сказала:

– Я говорила с Робертссоном. Он не возражает при наличии расписки.

– В текстах, какие я успела прочитать, были упоминания о китайцах, работавших в США на строительстве железной дороги.

– В шестидесятых годах девятнадцатого века? Это же почти полтора века назад.

Виви Сундберг положила на стол дневники и пластиковый пакет. Достала расписку, которую Биргитта Руслин подписала.

Виви Сундберг проводила ее к выходу. У стеклянной двери они попрощались. Биргитта Руслин поинтересовалась, в котором часу состоится пресс конференция.

– В два. Через четыре часа. Если у вас есть журналистская карточка, приходите. Масса народу желает присутствовать, а у нас нет помещения, которое вместит всех. Слишком большое преступление для маленького городка.

– Надеюсь, в расследовании достигнут прорыв.

Виви Сундберг ответила не сразу, но в конце концов сказала:

– Да. Думаю, мы вот вот раскроем это жуткое злодеяние. – Она кивнула, словно в подтверждение своих слов. – Теперь нам известно, что все в деревне фактически состояли в родстве. Все убитые были родственниками.

– Кроме мальчика?

– Он тоже родственник. Но приехал погостить.

Биргитта Руслин вышла из полицейского управления. Размышляя о том, что же сообщат на пресс конференции.

На по прежнему заснеженном тротуаре ее догнал Ларс Эмануэльссон.

Он улыбался. А Биргитте Руслин вдруг захотелось дать ему тумака. Хотя его упорство волей неволей вызывало уважение.

– Вот и встретились снова, – сказал он. – Вы все время наведываетесь в полицейское управление. Хельсингборгский судья постоянно на периферии расследования. Сами понимаете, мне весьма любопытно.

– Все вопросы к полиции. А не ко мне.

Ларс Эмануэльссон посерьезнел:

– Не сомневайтесь, я задаю им свои вопросы. Только ответов пока не получил. И это начинает действовать на нервы. Я поневоле принимаюсь строить домыслы. Что делает в Худиксвалле судья из Хельсингборга? Каким образом она замешана в случившемся кошмаре?

– Мне нечего вам сказать.

– Объясните только: почему вы так враждебны и нетерпимы?

– Потому что вы не хотите оставить меня в покое.

Ларс Эмануэльссон кивнул на пластиковый пакет:

– Я видел, что пришли вы сюда с пустыми руками. А вышли с тяжелым пакетом. Что у вас там? Бумаги? Папки? Что то еще?

– Это вас не касается.

– Никогда не отвечайте так журналисту. Меня касается всё. Что лежит в пакете, и что не лежит, и почему вы не желаете говорить.

Биргитта Руслин пошла прочь. Поскользнулась и навзничь упала в снег. Один из старых дневников вывалился из пакета. Ларс Эмануэльссон потянулся за ним, но она оттолкнула его руку, сунула тетрадь обратно в пакет. Покраснев от злости, поспешила дальше.

Только подойдя к машине, она стряхнула с себя снег. Включила движок и печку. Выехав на магистральное шоссе, начала потихоньку успокаиваться. Выбросила из головы Ларса Эмануэльссона и Виви Сундберг, ехала дорогами в стороне от побережья, в Бурленге сделала остановку, а около двух завернула на парковку возле Лудвики.

Выпуск новостей по радио был короткий. Пресс конференция только только началась. По предварительным данным, у полиции имелся подозреваемый в массовом хешёвалленском убийстве. Подробности обещали сообщить в следующем выпуске.

Биргитта Руслин поехала дальше и через час снова сделала остановку. Осторожно, опасаясь застрять в рыхлом снегу, свернула на лесовозную дорогу. Включила радио. И тотчас узнала голос прокурора Робертссона. Да, есть подозреваемый, которого сейчас допрашивают. Робертссон рассчитывал, что к вечеру он будет заключен под стражу. От дальнейших комментариев прокурор воздержался.

Когда он умолк, из динамика донесся громкий гомон журналистских голосов, наперебой сыпавших вопросами. Однако Робертссон больше ничего не сказал.

Новости закончились, Биргитта Руслин выключила приемник. С ели возле машины лавинами обрушился снег. Она расстегнула ремень безопасности, вылезла из машины. Мороз крепчал. Она вздрогнула от холода. Что сказал Робертссон? Есть подозреваемый. И всё. Но в голосе сквозила уверенность в победе, такая же, как у Виви Сундберг, когда та подтвердила прорыв.

Нет никакого китайца, вдруг подумала она. Тот, что явился из теней и прихватил с собой красную ленточку, не имеет касательства к делу. Рано или поздно всё получит вполне естественное объяснение.

Или не получит. Она знала: опытные полицейские из уголовки всегда говорят о свободных нитях, которые в сложных расследованиях так и остаются под вопросом. Редко когда удается рационально объяснить всё без исключения.

Биргитта решила забыть про китайца. Ведь он просто призрак, несколько дней тревоживший ее.

Она села в машину, поехала дальше. И о следующем выпуске новостей тоже забыла.

Вечером она остановилась в Эребру на ночлег. Пакет с дневниками из машины не доставала.

Уже засыпая, на мгновение ощутила прямо таки беспомощную тоску по теплому человеческому телу. По Стаффану. Но его здесь не было. Даже память о его руках почти стерлась.

Наутро, в третьем часу дня, Биргитта Руслин добралась до Хельсингборга. Пакет с дневниками отнесла к себе в кабинет.

К тому времени она уже знала, что некий сорокалетний мужчина – имя его пока не разглашалось – арестован по обвинению, предъявленному прокурором Робертссоном. Новостные сообщения были кратки, СМИ негодовали по поводу скудости информации.

Никто не знал, кто этот человек. Все ждали.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.