.RU

Гастон Леру Призрак оперы Амфора; 2000; - 18

^

Глава 17. Удивительные откровения мадам Жири, касающиеся ее личных отношений с призраком Оперы


Прежде чем мы последуем за полицейским комиссаром Мифруа в кабинет директоров Оперы, в который Мерсье и Реми тщетно пытались войти раньше, читатель должен позволить мне рассказать о некоторых весьма необычных событиях, имевших место в последние часы. Ришар и Мушармен заперлись в кабинете по причине, которая все еще неизвестна читателю. Мой долг, долг историка, раскрыть эту причину без дальнейшего отлагательства.
Я уже говорил о неприятной перемене, которая произошла недавно в настроении директоров Оперы, и дал читателю понять, что эта перемена не была вызвана лишь падением люстры при обстоятельствах, с которыми мы знакомы.
И хотя Ришар и Мушармен предпочли бы, чтобы этот факт так и остался неизвестным, я все же расскажу теперь читателю, что призрак получил первую выплату в двадцать тысяч франков. Были слезы и скрежетание зубами, но дело было сделано очень просто.
Однажды утром директора нашли на своем столе конверт. В нем была записка от призрака Оперы:
«Настало время выполнить обязательство, обусловленное в книге инструкций. Положите двадцать тысяч франков в этот конверт, запечатайте его, скрепите собственной печатью и отдайте конверт мадам Жири, которая сделает все, что необходимо».
Директора не стали ждать, чтобы им дважды повторяли это требование. Не теряя времени и все еще гадая, как эти дьявольские записки попадают в запертый кабинет, они решили, что наконец-то им предоставляется очень хороший шанс схватить загадочного шантажиста. Они рассказали о требовании Габриэлю и Мерсье, взяв с них обещание хранить все в секрете, затем положили двадцать тысяч франков в конверт и, не спрашивая объяснений, отдали его мадам Жири, которая была восстановлена в своей прежней должности билетерши. Она не выразила удивления. Разумеется, за ней установили тщательное наблюдение.
Мадам Жири пошла прямо в ложу призрака положила ценный пакет на перила. Габриэль, Мерсье и оба директора спрятались таким образом, что конверт не выходил из их поля зрения ни во время представления в тот вечер, ни после него, потому что, видя конверт на месте, они сами никуда не уходили. Зрительный зал уже опустел, и мадам Жири ушла домой, когда в конце концов, устав ждать, они открыли конверт, естественно, убедившись, что печать на нем не сорвана.
Сначала Ришар и Мушармен решили, что деньги все еще в конверте, но затем поняли, что содержимое подменила двадцать настоящих банкнот были заменены на «игральные деньги». Оба директора были в бешенстве – и напуганы тоже.
– Роберт Худен не мог бы сделать лучше, – заметил Габриэль.
– Да, – кивнул Ришар, – и стоит это намного больше.
Мушармен хотел немедленно послать за полицейским комиссаром. Ришар был против этого – у него был собственный план.
– Давайте не будем делать из себя посмешище, – сказал он. – Весь Париж будет смеяться над нами. Призрак выиграл первый раунд, но мы выиграем второй.
Очевидно, Ришар думал о следующей месячной выплате.
Их так ловко перехитрили, что и недели спустя они чувствовали себя удрученными. И это было вполне понятно. Они не вызывали полицию, потому что в глубине души все еще надеялись, что странный инцидент – всего лишь дурная шутка, возможно, разыгранная их предшественниками, и что следует молчать, пока они не доберутся до сути происшедшего. Однако иногда Мушармен начинал подозревать даже Ришара, чье воображение порой приобретало смехотворные формы.
Итак, готовые ко всяким непредвиденным обстоятельствам, они ждали дальнейшего развития событий, наблюдали за мадам Жири, буквально не спуская с нее глаз. Ришар был против, чтобы ей говорили что-нибудь.
– Если она соучастница, – доказывал он, – то деньги были изъяты уже давно. Но я думаю, что она просто идиотка.
– В этом деле есть несколько идиотов, – ответил Мушармен глубокомысленно.
– Откуда мы могли знать? – тяжело вздохнул Ришар. – Не беспокойтесь, в следующий раз мы примем все меры предосторожности.
И этот следующий раз настал – в день, когда исчезла Кристина.
Утром любезная записка от призрака напомнила им, что приближается очередная выплата:
«Сделайте так же, как в последний раз. Все прошло очень хорошо. Положите двадцать тысяч франков в конверт и отдайте его нашей замечательной мадам Жири».
Записка была вложена в конверт, подписанный: «Призраку Оперы (лично)». Его оставалось только заполнить банкнотами.
Операцию планировалось провести за полчаса до начала того памятного представления. А теперь заглянем в берлогу директоров за полчаса до подъема занавеса в этом ставшем слишком знаменитом представлении «Фауста».
Ришар показал Мушармену конверт, затем отсчитал двадцать банкнотов по тысяче франков и положил их в конверт, но не запечатал его.
– А теперь, – сказал он, – давайте поговорим с мадам Жири.
Послали за старой женщиной. Она вскоре вошла, сделав грациозный реверанс. Одета она была в то же когда-то черное, а теперь ржаво-сиреневое платье из тафты, на голове ее красовалась выцветшая шляпа с перьями. Мадам Жири, казалось, пребывала в хорошем настроении.
– Добрый вечер, мсье, – поздоровалась она. – Полагаю, вы хотели, чтобы я пришла за конвертом?
– Правильно, мадам Жири, за конвертом, – сказал Ришар дружелюбно. – И за чем-то еще!
– Я к вашим услугам, мсье, к вашим услугам! И что же это «что-то еще»?
– Прежде всего, мадам Жири, я хотел задать вам маленький вопрос.
– Спрашивайте, мсье, я здесь, чтобы ответить вам.
– Вы все еще в хороших отношениях с призраком?
– В очень хороших, мсье. Они не могли бы быть лучше.
– Мы счастливы слышать это. Теперь, только между нами, – сказал Ришар тоном, каким обычно открывают важный секрет, – нет никакой причины, чтобы нам не сказать это… В конце концов, вы же не глупая…
– Конечно, нет, мсье! – воскликнула она, прекратив легкое покачивание двух черных перьев на своей выцветшей шляпе. – Ни у кого не возникало сомнений на этот счет, поверьте мне.
– Я верю вам и думаю, что мы хорошо поймем друг друга. Эта история с привидением только шутка, не правда ли? И опять только между нами, это продолжается уже довольно долго, так?
Мадам Жири смотрела на директоров так, как будто они говорили с ней по-китайски. Она подошла к столу Ришара и спросила с тревогой в голосе:
– Что вы имеете в виду? Я не понимаю.
– Вы прекрасно понимаете. В любом случае вы должны понимать. Во-первых, скажите нам его имя.
– Чье имя?
– Человека, сообщником которого вы являетесь, мадам Жири.
– Я – сообщница призрака? Вы думаете, я сообщница в чем?
– Вы делаете все, что бы он ни захотел.
– О! Он не очень надоедлив, вам это известно.
– И он всегда дает вам чаевые!
– У меня нет жалоб на этот счет.
– Сколько он дает вам за то, что вы приносите ему этот конверт?
– Десять франков. – И все? Немного!
– Но почему вы спрашиваете?
– Я скажу вам немного позже. Сейчас же мы хотели бы узнать, по какой чрезвычайной причине вы отдали тело и душу этому призраку, а не другому. За пять или десять франков нельзя купить дружбу и преданность, мадам Жири.
– Это верно! И я могу сказать вам о причине, мсье. В этом нет ничего бесчестного, поверьте, совсем ничего.
– Мы не сомневаемся, мадам Жири.
– Все в порядке, тогда… Призрак не любит, когда я говорю о Нем. – Ox! – воскликнул Ришар с саркастическим смехом.
– Но это касается только меня, – продолжала старая женщина. – Однажды в пятой ложе я нашла письмо ко мне или, скорее, записку, написанную красными чернилами. Я не стану вам читать эту записку, мсье, потому что знаю ее на память и никогда не забуду ее содержание, если даже доживу до ста лет.
И, сидя прямо, она с трогательным пафосом начала повторять по памяти:
«Мадам, в 1825 году мадемуазель Менетрие, балерина, стала маркизой де Кусси. В 1832 году Мари Таглиони, танцовщица, вышла замуж за графа Жильбера де Войсин. В 1840 году Ла Сора, танцовщица, вышла замуж за брата короля Испании. В 1847 году Лола Монтес, танцовщица, вступила в морганатический брак с королем Луи Баварским и стала графиней Лансфелд. В 1848 году мадемуазель Мария, танцовщица, стала баронессой д'Хермвиль. В 1870 году Тереза Хесслер, танцовщица, вышла замуж за Дона Фернандо, брата короля Португалии…» Ришар и Мушармен слушали это перечисление великолепных замужеств с любопытством. Мадам Жири встала. Чем дольше она говорила, тем оживленнее становилась. Наконец, вдохновленная, как предсказательница на своем треножнике, голосом, разрывающимся от гордости, она произнесла последнее предложение пророческой записки:
«…в 1885 году Мег Жири – императрица!» Обессиленная, мадам Жири упала обратно в кресло и сказала:
– Мсье, записка была подписана: «Призрак Оперы». Я слышала о нем раньше, но только наполовину верила в него. С этого момента, после того как призрак сообщил мне, что моя маленькая Мег, плоть от плоти моей, плод моего чрева, станет императрицей, я поверила в него полностью.
Не нужно долго изучать возбужденное лицо мадам Жири, чтобы понять, что было возможно получить от этого прекрасного воспоминания с двумя словами «призрак» и «императрица». Но кто руководил этой глупой марионеткой? Кто?
– Вы никогда не видели призрак, но он говорит с вами, и вы верите всему, что он говорит? – спросил Мушармен.
– Да. Прежде всего именно благодаря ему моя маленькая Мег стала балериной. Я сказала ему; «Если она будет императрицей в 1885 году, вы не должны терять время: она должна стать балериной уже сейчас». Он ответил: «Я позабочусь об этом». Он переговорил с мсье Полиньи, и дело было сделано.
– Так мсье Полиньи видел его?
– Нет, не видел, так же как и я, но он слышал его! Призрак сказал ему что-то на ухо – вы знаете, в ту ночь, когда он вышел бледный из ложи номер пять.
– Невероятно! – произнес Мушармен со вздохом.
– Я всегда думала, что между призраком и мсье Полиньи были секреты, – продолжала мадам Жири. – Мсье Полиньи делал все, о чем просил его призрак, не мог отказать ему ни в чем.
– Вы слышали, Ришар? Полиньи не мог отказать призраку ни в чем.
– Да-да, я слышал! – заявил Ришар. – Полиньи – друг призрака, а мадам Жири – друг Полиньи, и вот вам! – И он добавил грубо: – Но меня не интересует Полиньи. Я могу сказать, что единственное лицо, чья судьба меня действительно интересует, это мадам Жири. Мадам Жири, вы знаете, что в этом конверте?
– Нет, конечно, нет, – ответила она.
– Хорошо, тогда посмотрите!
Она посмотрела в конверт беспокойными глазами, которые быстро прояснились.
– Тысячефранковые банкноты! – воскликнула она.
– Да, мадам Жири, тысячефранковые банкноты. И вы знали об этом очень хорошо!
– Нет, мсье! Я клянусь – Не надо клятв, мадам Жири. А теперь я скажу вам, почему я послал за вами. Я хочу, чтобы вас арестовали.
Два черных пера на выцветшей шляпе, которые обычно имели форму двух вопросительных знаков, тотчас превратились в восклицательные знаки; что же касается самой шляпы, то она угрожающе взметнулась над взбитым пучком волос мадам Жири. Удивление, возмущение, протест, тревога, оскорбленная добродетель – все это отразилось в скользящем движении, приведшем нос билетерши к носу Ришара, который не мог не отпрянуть в своем кресле.
– Арестовать меня?
Рот, который произнес это, казалось, был готов выплюнуть три оставшихся в нем зуба в лицо Ришара. Но тот вел себя героически. Он не отступил. Его угрожающе вытянутый указательный палец уже показывал билетершу ложи номер пять воображаемому судье.
– Я хочу, чтобы вас арестовали, мадам Жири, за воровство!
– Повторите это еще раз! – И, прежде чем Мушармен смог вмешаться, она нанесла Ришару мощный ответный удар. Но не костистая рука вспыльчивой старой женщины ударила директора по щеке: это был конверт, волшебный конверт, причина всех неприятностей. От удара конверт открылся, и банкноты разлетелись в разные стороны, кружась и порхая, как гигантские бабочки.
Оба импресарио издали крик, затем одна и та же мысль заставила их упасть на колени и начать лихорадочно собирать и торопливо рассматривать ценные листки бумаги.
– Они настоящие, Мушармен?
– Они настоящие, Ришар?
– Они все настоящие!
В этой шумной свалке, наполненной ужасными восклицаниями, лейтмотивом звучали слова мадам Жири.
– Воровство? Я воровка!
Вдруг она закричала сдавленным голосом:
– Это больше, чем я могу вынести! – И опять встала вплотную к Ришару. – Во всяком случае, мсье Ришар, – сказала она, – вы лучше, чем я, должны знать, куда подевались двадцать тысяч франков!
– Я должен знать? – спросил он, ошеломленный. – Откуда?
Глядя строго и озабоченно, Мушармен попросил старую женщину объясниться:
– Что вы имеете в виду? Почему вы утверждаете, что мсье Ришар должен знать лучше, чем вы, куда делись двадцать тысяч франков?
Ришар чувствовал, что краснеет под взглядом Мушармена. Он схватил руку мадам Жири и стал бешено трясти ее. Голос его был подобен грому. Он гремел, грохотал, ревел:
– Почему я должен знать лучше, чем вы, куда делись двадцать тысяч франков? Почему?
– Потому что они в вашем кармане! – крикнула билетерша, задыхаясь и глядя на него так, будто он был самим дьяволом.
Ришар замер как громом пораженный этим неожиданным ответом и все более подозрительным взглядом Мушармена. Он лишился сил, которые были ему необходимы в столь трудный момент, чтобы опровергнуть это презренное обвинение.
И так часто случается, что люди, подвергшиеся внезапному нападению, люди с чистой совестью, начинают вдруг казаться виноватыми – удар, нанесенный им, заставляет их бледнеть, краснеть от стыда, шататься, ощетиниваться, резко падать, протестовать, молчать, когда надо говорить, или говорить, когда надо молчать, или оставаться сухими, когда надо потеть, или потеть, когда надо оставаться сухими.
Видя, что Ришар готов напасть на мадам Жири, Мушармен поспешил спросить ее мягко и обнадеживающе:
– Как можете вы подозревать моего коллегу мсье Ришара в том, что он положил двадцать тысяч франков в свой карман?
– Я никогда не говорила этого, – заявила она, – поскольку это я положила двадцать тысяч франков в его карман. – И она добавила вполголоса; – Там, я же сказала вам. Я надеюсь, призрак простит меня».
Ришар начал опять кричать, но Мушармен твердо приказал ему остановиться:
– Тише! Тише! Пусть она объяснится Дайте мне спросить ее. Я не понимаю, почему вы ведете себя подобным образом, когда мы намереваемся прояснить это дело. Вы взбешены, но нельзя же вести себя так.
Лицо мадам Жири приняло мученическое выражение, но оно сияло верой в собственную невиновность.
– Вы говорите, что в конверте, который я положила в карман мсье Ришара, было двадцать тысяч франков, но я по-прежнему утверждаю, что не знала этого. И мсье Ришар не знал.
– Ага, – сказал Ришар, внезапно начав ходить из угла в угол, что пришлось не по вкусу Мушармену. – Так я тоже не знал! Вы положили двадцать тысяч франков в мой карман и ничего не знали об этом! Очень рад слышать это, мадам Жири.
– Да, это правда, – согласилась непримиримая старая женщина, – никто из нас не знал. Но вы должны были в конце концов узнать.
Ришар, определенно, уничтожил бы ее, если бы в комнате не было Мушармена. Но Мушармен сдерживал его. Он вернулся к своему допросу.
– Какой конверт вы положили в карман мсье Ришара? Это был не тот конверт, который мы дали вам и за которым следили, когда вы его взяли в пятую ложу. Ведь только в этом конверте находились двадцать тысяч франков. – Извините меня, но это был именно тот конверт, который мне дали вы, его я и положила в карман мсье Ришара. В ложу призрака я отнесла другой конверт, точно такой же, как первый. Я держала его незаметно наготове, и его мне дал призрак.
Сказав это, мадам Жири вытащила из рукава конверт, точно такой же, как тот, в котором содержались двадцать тысяч франков, и подписанный таким же образом. Директора вырвали у нее конверт, рассмотрели и увидели, что он запечатан воском и проштемпелеван сверху их собственной печатью. Открыв конверт, они нашли двадцать тысяч франков «игральными деньгами», подобными тем, что так поразили их месяц назад.
– Это так просто! – воскликнул Ришар.
– Да, так просто! – повторил Мушармен торжественно.
– Самые лучшие трюки всегда самые простые! Все, что для этого нужно, хороший сообщник.
– Подобный тому, который сидит перед нами, – сказал Мушармен невыразительным голосом. И продолжил, глядя на мадам Жири так, как будто пытался загипнотизировать ее: – Значит, призрак дал вам этот конверт, сказав, чтобы вы заменили его на тот, который мы дали вам, и положили его в карман мсье Ришара?
– Да, это был призрак.
– Тогда не продемонстрируете ли вы нам свое искусство? Вот конверт. Действуйте так, как будто мы ничего не знаем.
– Я буду рада, мсье.
Она взяла конверт с двадцатью тысячами франков и направилась к двери. Когда она собиралась уже покинуть кабинет, оба директора поспешно бросились к ней.
– О нет! Нет! Вы хотите повторить тот же трюк опять! С нас довольно! Больше не надо!
– Извините, мсье, – сказала она примирительно, – но вы же сами просили, чтобы я действовала так, как будто вы ничего не знаете, а если бы вы ничего не знали, я бы ушла с вашим конвертом.
– Но как вы опустили его в мой карман? – спросил Ришар.
Мушармен не спускал левого глаза с него, в то время как правый глаз наблюдал за мадам Жири; это был визуальный подвиг, но Мушармен был готов на все, чтобы узнать правду.
– Я предполагала опустить его в ваш карман, когда вы меньше всего ожидали этого, – стала объяснять мадам Жири. – Как вы знаете, на протяжении вечера я часто бываю за кулисами и часто захожу в комнату отдыха танцовщиц к моей дочери, на что, как мать, имею право. Я приношу ей балетные туфли для дивертисмента. Словом, прихожу и ухожу, когда мне заблагорассудится. Поклонники также приходят за кулисы. Да и вы тоже, мсье Ришар. Вокруг собирается много людей. Я шла позади вас и опустила конверт в карман вашего фрака. Ничего волшебного!
– Верно, ничего волшебного! – проворчал Ришар, глядя на нее с суровостью громовержца Юпитера. – Но я уличил вас во лжи, старая ведьма.
Этот эпитет ужалил мадам Жири не меньше, чем обвинение в нечестности. Она ощетинилась и выпрямилась, обнажив свои три зуба.
– На каком основании вы утверждаете, что я лгала?
– Потому что я провел тот вечер в зрительном зале, наблюдая за пятой ложей и фальшивым конвертом, который вы оставили там. Я не был в комнате отдыха танцовщиц ни одной секунды.
– А это, был не тот вечер, я положила конверт в ваш карман на следующий вечер, когда заместитель главы администрации изящных искусств. При этих словах Ришар резко остановил ее.
– Правильно, – сказал он задумчиво. – Вспомнил». Теперь я вспомнил. Заместитель главы администрации пришел за кулисы и позвал меня. Я пошел за ним в комнату отдыха танцовщиц. Я был уже на пороге комнаты, как вдруг обернулся. Вы прошли мимо, мадам Жири, и, как мне показалось, слегка задели меня. Позади меня никого больше не было. Да, я помню.
– Все правильно, мсье. Тогда я как раз закончила маленькое дельце с вашим карманом. Очень удобный карман.
И она показала, как именно сделала свое «маленькое дельце»: подошла сзади к Ришару и положила конверт в один из карманов его фрака так быстро и ловко, что на Мушармена, который внимательно следил за ней, ее проворство произвело большое впечатление.
– Конечно, – воскликнул Ришар, побледнев, – Это очень умно со стороны призрака! Проблема для него была в том, чтобы исключить посредника между лицом, которое дало двадцать тысяч франков, и лицом, которое их взяло.
Он нашел наилучший выход: взять деньги из моего кармана, уверенный, что я этого не замечу, потому что не знаю, что они были там. Восхитительно!
– Это, может быть, и восхитительно, – сказал Мушармен, – но вы забываете, что десять тысяч франков дал я, но в мой карман никто ничего не положил.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.