.RU

[Оскские, умбрийские и этрусские надписи также идут справа налево, а сабеллийский алфавит, известный по двум текстам, имеет змеевидную форму.]

[Оскские, умбрийские и этрусские надписи также идут справа налево, а сабеллийский алфавит, известный по двум текстам, имеет змеевидную форму.]

. И в этом нет ничего необычного. Например, руны записаны разными способами: справа налево, слева направо, снизу вверх или по кругу.
16 букв греческого алфавита не передавали все звуки смешанного языка, в котором присутствовали местные, семитские и арийско-эллинские элементы. Эти буквы скорее могли удовлетворять потребности наречий Передней Азии. Но, возможно, еще лучше они подходили для наречия тех первых жителей страны, которых обычно называют «пеласгами» и которым я приписал кельтское или славянское происхождение. Достоверно одно: северные руны, которые Гримм не считает имеющими отношения к тевтонским диалектам, также состоят из 16 букв, а их недостаточно для передачи всех модуляций голоса у готов. Сравнивая руны со знаками, обнаруженными на арийских памятниках на Енисее, Гримм видит в них первоначальный тип. Он связывает с колыбелью белой расы истоки всех наших современных алфавитов. Я не сомневаюсь в том, что эта точка зрения в будущем станет исходной для изучения древней истории.
Следуя путем Гримма, Кеферштайн проницательно заявляет, что в рунах отсутствуют некоторые буквы, основные в готских диалектах. Исходя из этого наблюдения он заключает, что руны — это портрет алфавитов, которыми пользовались кельты.
Рунические знаки в таком случае фазу находят аналог у народа той же расы: это очень древний ирландский алфавит, называемый «bobelot» или «beluisnon». Как и древние прототипы, он состоит только из 16 букв и поразительно напоминает руны.
Не следует забывать, что система всех этих типов письменности абсолютно такая же, как в древнегреческом, и что общность их форм никогда не переставала существовать. Италийские алфавиты — умбрийский, эвганейский, мессалийский и этрусские алфавиты, близкие к греческому по форме, восходят к очень раннему периоду и, несмотря на различия, отличаются общим сходством. Они имеют буквы, в которых нет ничего эллинского, и таким образом обладают своим национальным лицом. Все они, кроме этрусского, являются кельтскими, как мы увидим ниже.
Памятники, которые сохранили их для нас, большей частью предшествуют вторжению эллинов на италийский полуостров. Поэтому можно сказать, что эти европейские алфавиты, родственные друг другу, родственные греческому, не сформировались по типу последнего. Они, как и греческий, имеют более древнее происхождение. Как и кровь белых рас, они берут исток в первобытных поселениях этих рас в глубине Верхней Азии. Как и народы, которые пользовались ими, они совершенно самобытны и совершенно свободны от имитации греческого алфавита на европейской территории; наконец, кельтские народы не заимствовали свою социальную культуру, религию и свою кровь у греков и также не обязаны им своими графическими системами

[Говоря, что кельты пользовались греческими буквами, Цезарь сам доказывает неточность этих сведений. Он рассказывает о том, как он написал письмо одному из своих военачальников, осажденному бельгийцами, не на «греческом языке, но греческими буквами», чтобы его не смогли прочитать по дороге. Следовательно, греческие буквы были неизвестны его врагам.]

.
Больше всего поражает утилитарное использование выраженной на письме мысли. Мы не встречали ничего подобного у «женских» обществ, достигших определенного уровня цивилизации. В данном случае мы имеем дело с людьми, которые обладают более «сухой» рассудочностью и подчиняются приземленным потребностям.
Кельтские народы были, конечно, воинственными, но не в такой степени, как это обычно считается. Их воинская слава опирается на несколько удачных походов на соседние народы. Однако это были редкие случаи, а в течение долгих веков кельтские государства жили с соседями в мире. Дело в том, что их социальная организация сама нуждалась в отдыхе для своего развития. Главным образом они были земледельцами, промышленниками и коммерсантами. Иногда им случалось, как впрочем всем нациям на земле, вести с кем-нибудь войну. Чаще всего они пасли свои огромные стада коров и свиней на просторных полянах среди дубовых лесов, покрывающих страну. Они не имели равных в копчении и засолке мяса, а их окорока были известны даже в Греции. Задолго до прихода римлян они торговали на италийском полуострове и на рынках Марселя льняными тканями и кожами. Кроме того, они торговали солью, рабами, евнухами, охотничьими собаками; они считались признанными мастерами в каретном деле. Одним словом, кимрийцы, как я уже говорил, входят в категорию прагматических народов, т. е. относятся к «мужскому» типу. С воинской точки зрения, они превосходят иберийцев, но не в смысле умственных упражнений. Роскошь у них сводилась к утилитарным вещам: красивое оружие, добротная одежда, хорошие лошади. Кстати, последнее увлечение доходило у них до страсти, и они приобретали дорогих скакунов из заморских земель.
Однако при всем этом у них, очевидно, была и литература, поскольку существовали и барды, и песни. В этих песнях излагаются знания, приобретенные их расой, и хранятся космогонические, теологические и исторические традиции. Современная критика не располагает исследованиями этих письменных произведений, восходящих к эпохе национального самосознания. Но в общей сокровищнице у германских народов есть особое место для кельтов. Произведения в прозе и в стихах, написанные на местных диалектах, есть у ирландцев, горцев северной Шотландии и у бретонцев Арморики.
Специалисты внимательно изучают эти произведения народной музы, и иногда им попадаются следы кимрийцев. К сожалению, не все они относятся к далекой античности. Самое позднее их можно датировать V в., поэтому нам трудно судить о кельтской литературе предримской эпохи, когда и дух, и политика этого народа были независимы. Кроме того, надо отметить, что хотя подлинность сочинений галльских, армориканских, ирландских или гельских бардов не вызывает сомнений, поражает их сходство с римскими и германскими сочинениями того же периода. Это бросается в глаза при самом поверхностном сравнении: идентичны и ход мысли, и материальные формы поэзии. Тот же вкус к загадочному, к сентенциозности, пророческой непонятности, аллитерации и причудливому соединению фактов. Эти характерные черты можно отнести к раннему влиянию, которое оказал нарождавшийся германский мир на кельтский гений. Все свидетельствует о том, что в области морали арийцы-германцы намного превосходили кимрийцев. Но, принимая эту исходную точку зрения, можно допустить, что литературные формы и обычаи, ставшие к тому времени общими, могли войти в обиход кельтов в результате военных походов в V в.
Кимрийцы четырех первых столетий христианства растеряли многое из того, что имели. Римское влияние исключительно сильно изменило их интеллектуальную жизнь, лишило ее самобытности, так же как и кровь большинства этих народов.
В Галлии мы наблюдаем иную картину. Сочинения оватов исчезли почти бесследно. С ними не произошло того, что произошло с сочинениями этрусков, которые, несмотря на то, что древние сабиняне считали их язык варварским, сохранили и свое значение, и свое достоинство благодаря вкладу в историю. С ними вынуждены считаться и историки, и антиквары, их переводят и включают, пусть даже с изменениями, в сокровищницу древней литературы. Галлии в этом отношении не повезло. Ее народы покорно отказались от своего прошлого и быстро научились презирать его: они всеми средствами старались сделаться латинянами. Жаль, что в памяти народа не сохранились древние песни — тот фонд, который был кельтским, но с литературной точки зрения перестал быть таковым, потому что выжил лишь благодаря отказу от своих форм. Поэтому, начиная с римской эпохи, кельтские народы Галлии, Германии, Гельвеции, Ретии утратили древний дух и сохранили в себе только некоторые традиции, оставшиеся в новой этнической среде в той мере, в какой оставалась кимрийская кровь, и сыгравшие свою роль в том смысле, что новые поколения однажды вспомнили дух галльской расы.
Итак, континентальные кельты оказались на обочине истории задолго до появления германцев, и нам остается посмотреть, что сохранилось у кельтов Британских островов и Ирландии от интеллектуального богатства их семейства и что они смогли передать своей армориканской колонии.
Цезарь считает аборигенов «большого острова» очень невежественными. Но еще более невежественными и грубыми были ирландцы. Вообще эти земли назывались священными, и местные святилища высоко почитались друидами. Но иератическая наука и светская наука — это разные вещи. Ниже я объясню, почему я считаю, что теология британцев издавна утратила свои достоинства. Что касается светских наук, они мало культивировались: не потому, что эти островитяне жили в лесах в хижинах из веток, не потому, что их грубые нравы разрешали людоедство, но потому, что их исконные традиции имеют очень мало самобытного. У них очевидно преобладание классических идей. Этот факт бросается в глаза, и в нем нет ничего латинского. Эти идеи имеют христианскую форму в германо-романском духе. Добросовестный наблюдатель не может не признать, что набожные сенобиты VI в. если и не сочиняли сами, то много способствовали сочинениям даже языческого характера. Во всех их книгах рядом с Цезарем и его воинами встречаются библейские истории: Магог и сыновья Иафета, фараоны и земля Египетская, отражение современных событий: саксонцы, величие Константинополя, могущество Атиллы. Я не хочу этим сказать, что в их литературе вообще нет следов древнего прошлого, но вся эта литература по своим формам и по своему фонду относится к эпохе, когда на этих землях жили уже не только местные племена, когда их раса перестала быть чисто кельтской, когда христианство и германская мощь завоевывали все больше позиций и подчиняли себе самых ярых противников.
Все это доказывает, что народы, говорившие с начала христианской эры на кельтских диалектах, уже давно утратили самобытность. Это также доказывает, что если германский гений с самого начала обогатился кимрийским элементом, то именно благодаря ему, благодаря его влиянию на гельские, гальские и бретонские народы, к V в. сформировалась литература, которая с тех пор имеет право называться современной. Она является продуктом многих течений, т. е. не оригинальной. Я не буду вслед за филологами повторять, что кельты Англии на заре феодальной эпохи имели песни и романы, обошедшие всю Европу, напротив, я хочу сказать, что, подобно ирландским монахам, скальды были блестящими теологами и обладали поистине прозелитской энергией, чуждой эгоистичным привычкам галльских племен, а их поэты, испытывавшие такое же чужеземное влияние, в столкновении идей и нравов, в богатстве самых разных традиций, наконец, в скромном и темном наследии, которое досталось им от отцов, черпали вдохновение для произведений, которые действительно получили признание по всей Европе, но которые обязаны своим успехам именно тому, что они выражали сущность не какой-то одной расы, а всю совокупность кельтской, романской и германской идей — отсюда их огромная популярность.
Такое мнение, конечно, противоречило бы всем положениям данной книги, если была бы доказана расовая чистота, которую приписывают населению, все еще говорящему на кельтском языке. Но единственным аргументом в данном случае служит сохранность языка. Мы уже не раз отмечали, в частности на примере басков, насколько малоубедительны такие рассуждения. Жители Пиренеев не считаются выходцами примитивной расы, а еще меньше чистой расы: этому противоречат самые элементарные физиологические факты. Точно так же нет оснований считать ирландцев, шотландских горцев, галлов, жителей английского Корнуэла и бретонцев типичными народами, не имеющими примесей. Разумеется, среди них, особенно среди бретонцев, встречаются лица, отмеченные специфической печатью, но нигде не видно общего сходства черт, что присуще если не чистым расам, то по крайней мере расам, чьи элементы давно слились в нечто однородное. Я не настаиваю на больших различиях, которые обнаруживаются при сравнении неокельтских групп. Следовательно, сохранность языка — это еще не гарантия чистоты крови. Это результат местных обстоятельств, в особенности географического положения.
То, что расшатывает физиология, низвергает история. Хорошо известно, что плавания и расселение датчан и норвежцев вокруг Великобритании и Ирландии начались очень давно. Например, Тацит утверждает наличие германской расы среди жителей Каледонии, хотя это не значит, что все каледонцы были германцами. Дублин принадлежал жителям и королям датской расы, и один авторитетный автор доказал, что в средневековье вожди и знать шотландских кланов происходили от датчан, что их борьбу с короной поддерживали датские короли из династии Оркадов, а их поражение в XII в. последовало за поражением этой династии.
Диффенбах отмечает наличие скандинавских и даже четко выраженных саксонских элементов у шотландских горцев. Датский элемент присутствует в некоторых местных наречиях, а в языке одной провинции, население которой считалось в основном кельтского происхождения, обнаружены столь очевидные и многочисленные следы саксонского, что его назвали «саксонизированный кельтский».
По-моему мнению, эти факты достаточно убедительно показывают, что нельзя считать, что сочинения на галльском, ирландско-гельском и бретонском языках отражают идеи или нравы кимрийского населения европейского Запада. Чтобы разобраться в этом вопросе, лучше прибегнуть к абстракции. Возьмем романские и германские труды в целом, затем посмотрим, что пишут историки и лингвисты о кельтах, и только тогда придем к следующим выводам.
Литература галлов не отличалась экзальтацией, как это было на Востоке. И в исторических сочинениях, и в мифах она предпочитала точность, а при ее отсутствии — утвердительные и точные формы Она больше занималась фактами, нежели ощущениями, и, в отличие от семитской, стремилась вызвать эмоции только через содержание Она была позитивной, описательной и, что вполне естественно, учитывая финскую кровь, эллиптической и лаконичной. Такая строгость формы придавала ей смутную меланхолию, которая составляет прелесть народной поэзии в наших странах.
Я надеюсь, что такая оценка оправданна, если вспомнить, что литература всегда есть портрет народа, который создает ее, результат его этнического состояния, если сравнить вытекающие из этого выводы со всеми достоинствами и недостатками культуры кельтских народов.
Разумеется, кимрийцы имели совсем другой интеллект, чем южные меланизированные народы. Это относится и к литературным произведениям и к пластическим искусствам. Мы восхищаемся разнообразием, богатством и добротным совершенством того, что нам оставили галлы в этой области и что найдено в их могилах, но форма не вызывает особого восхищения. Она вульгарна и явно не стремится понравиться требовательному вкусу и взору. Любопытно, что Цезарь, который благожелательно отзывается обо всем, что увидел у галлов, и высказывает беспристрастные суждения, остается равнодушен к художественной ценности увиденного. Он видит города с большим населением и удачно задуманные и мастерски выполненные укрепления, но ни разу не упоминает ни одного красивого храма

[Тот факт, что кельты устраивали свои святилища в городах, в частности, в Тулузе, доказывает, что дольмены не принадлежали к их культу.]

. Что касается святилищ, которые он видел в селениях, они не вызвали у него ни похвалы, ни досады, ни любопытства. Скорее всего, эти сооружения, как и многие другие, были предназначены для определенной цели и не более того. Мне кажется, что такое же безразличие испытывает посторонний наблюдатель при виде наших современных зданий, которые не скопированы ни с греческого, ни с римского, ни с готского, ни с арабского и никакого иного стиля.
Кроме оружия и посуды обнаружено совсем немного фигурных изображений человека и животных. Очевидно, художники не испытывали вкуса к таким вещам. Орнамент на вазах, предметах из бронзы или железа, на золотых и серебряных украшениях также лишен всякого вкуса, если только речь не идет о греческих или римских копиях. До римской эпохи у кельтов был широко распространен рисунок из простых и двойных спиральных линий. Мы видели, что такой рисунок чаще всего встречается на резных украшениях самых красивых дольменов финской постройки. То же самое мы видим на многих домах кельтского периода в окрестностях Франкфурта-на-Майне. Подобные заимствования имеют место только среди родственных народов, так что можно сказать, что помимо желтой примеси, которую кельты получили во время своего переселения через всю Европу, они имели тесные контакты с создателями дольменов в большинстве стран, где они останавливались. Об этом свидетельствуют убедительные факты.
Существуют и другие свидетельства, более важные, чем простые детали художественного порядка. Остановимся на них подробнее. Говоря о том, что у галлов была аристократическая система, я не отметил, что в таком случае у них должно было существовать и рабство. Их система правления была довольно сложной и заслуживает отдельного разговора: избираемый вождь, знать — наполовину жрецы, наполовину военные, — средний класс и в самом низу сервильное население.
Напомню, что в Индии в древние времена рабы у арийцев были черной расы. В Египте низшие касты почти целиком состояли из негров, т. е. они также оказались в рабстве в результате завоеваний. В хамито-семитских государствах, в Тире, Карфагене, дело обстояло так же. В Греции лакедемонянские илоты, фессалийские пенесты и другие категории крестьян, принадлежащих к плебсу, были выходцами из завоеванных аборигенов. Эти примеры показывают, что существование сервильного населения, несмотря на разное обращение с ним, всегда отражает исходные различия между местными расами.
Рабство, так же как и все остальные институты, основано не только на насилии, но и на других факторах. Конечно, этот институт можно считать результатом злоупотребления правом; развитая цивилизация может иметь философские основания, помимо этнических, чтобы уничтожить его, но известно, что в определенные эпохи рабство имеет свое оправдание, например согласие раба и моральное или физическое превосходство господина.
Невозможно, чтобы между двумя людьми, равными по интеллекту не возникало бы протестов против такого нелогичного положения вещей. Но мы имеем полное право сказать, что такие отношения возникают между сильным и слабым, причем оба осознают свое положение и убеждены в его справедливости Рабство никогда долго не продержится в обществе, в котором различные элементы хоть как-то связаны друг с другом. Задолго до того, как пройдет полное их слияние, ситуация меняется, затем искореняется. Еще менее возможно, чтобы одна половина расы заставила другую повиноваться, а та согласилась бы с этим. Здесь можно возразить, сославшись на пример России и Польши, где рабство появилось недавно. Но дело в том, что, во-первых, положение крестьянина Российской империи вряд ли можно назвать рабством, а во-вторых, оно постепенно движется к полной свободе: свидетельством тому служит то, что оно всегда вызывало протест. Следовательно, это лишь нечто преходящее, естественный результат сосуществования рас, одаренных в разной степени. Еще дело в том, что в Польше, так же как и в России, знать принадлежала к чужеземным завоевателям. Сегодня этническая демаркационная линия стирается или уже стерлась, и рабство больше не имеет оснований для своего существования
Итак, добровольного рабства не бывает, и всюду, где существует рабство, существуют и расовые различия. Есть победители и побежденные, и угнетение тем тяжелее, чем больше отличаются расы друг от друга. У галлов рабами, побежденными были финны. Я не буду терять время на то, чтобы возразить тем, кто видит в сервильном населении Галлии собственно говоря иберийские племена. Нет никаких указаний на то, что это испанское семейство проживало севернее Гаронны. Кроме того, между галлами и хозяевами Испании не было таких больших различий, чтобы последние согласились на роль рабов. Когда кимрийские набеги на полуостров нарушали прежние отношения, происходило смешение, и часть местного населения уходила в другие места, но как только восстанавливался мир, обе стороны устанавливали отношения, опять-таки основанные на определенном равенстве

[Кельтиберийцы, смесь двух народов, возможно, превосходили своих предков Я уже отмечал, что такое обычно случается в результате смешения низших или стоящих на средней ступени племен]

.
Точно такой же была ситуация в других наполовину белых группах населения, близких родственников иберийцев, а затем галлов Эти группы состояли из славян, которые жили во всех кельтских странах рядом с кимрийцами. Те же самые причины, которые помешали испанским иберийцам, завоеванным кельтами, сделаться рабами, помогали вендам, оказавшимся далеко от основной массы своей расы, сохранить независимость. В Арморике они сформировали особую народность и передали ей свое родовое имя «венеты». В стране галлов у венетов была своя территория — Венедотия. Одно из галльских племен, родственников венетов, — осисмии — имело порт под названием Виндана

[По-бретонски Гвенет или Венет Там, где эллины ставили дигамму, а нынешние греки букву «С», кельты, латиняне и славяне употребляют «W» В готских диалектах и даже в санскрите вместо «W» употребляли «Н» Сегодня во Франции корень «венд» сохранился во многих географических названиях на западе Вандом, Вандея и т д. Страбон еще называет веннонов, живших рядом с ретами, следовательно, недалеко от венетов Адриатики.]

Далеко от этих мест, в Адриатике, по соседству с эганийскими кельтами, жили венеты и энеты, чья национальная принадлежность является историческим фактом, но хотя они и говорили на особом языке, у них были абсолютно те же нравы, что у их соседей галлов. Другие славянские племена, кельтизированные в разной мере, жили на северо-востоке Германии и вдоль Крапакских гор рядом с галльскими народами.
Все эти факты доказывают, что славяне Галлии и Италии, как и иберийцы Испании, находились на достаточно высокой ступени развития и составляли часть населения кимрийских государств. Итак, рабскую, т. е. сервильную расу, приходится все-таки видеть в финнах. Контакты с ними всегда оказывали на завоевателей, их сородичей, отрицательное влияние. Примеров тому достаточно. В первую очередь следует назвать человеческие жертвоприношения в той форме, в какой они практиковались, и с тем смыслом, какой им придавался. Если инстинкт разрушения является неотъемлемой чертой всего человечества, да и всей природы, то ярче всего он проявляется у самых низших разновидностей человеческого рода. В этом смысле желтые народы обладают им в той же мере, что и черные. Но, учитывая, что первые проявляют его особым образом, этот инстинкт у галлов, пораженных финской кровью, выражался иначе, чем у семитских народов, смешанных с меланийским элементом. В кельтских кантонах не было того, что происходило на берегах Евфрата. Там друидские ритуалы умерщвления людей никогда не совершались на помостах, в центре городов, залитых ярким солнечным светом, при большом скоплении публики, и никогда такие акты не были чем-то яростно-торжественным и вызывающим восторг зрителей. Мрачный культ европейских жрецов не стремился поразить воображение жестоким спектаклем. Людям, знавшим толк в искусстве пыток, не нужно было аплодисментов. Ум, запутавшийся в суевериях и предпочитавший уединенные жестокости, требовал более таинственной, но от этого не менее трагической, сцены. Для этой цели все племя уводили в чащу леса, где ночью, под аккомпанемент истошных завываний невидимого хора, под сводом листвы, намокшей от дождя, через которую с трудом пробивался свет тусклой луны северо-западного полушария, жрецы подводили жертву к гранитной глыбе, заимствованной из древних варварских ритуалов, и в полном молчании вонзали ей в грудь или в бок бронзовый кинжал. Иногда жрецы набивали гигантские манекены, сплетенные из ивы, пленниками или преступниками и сжигали их на большой поляне.
Эти ужасы совершались как бы в тайне, и если хамит покидал такие иератические бойни, пьяный от увиденного, одуревший от запаха крови, который щекотал ему ноздри и туманил мозг, то галл возвращался с таких окутанных тайной церемоний, потрясенный ужасом. В этом и заключается разница: в одном случае активная обжигающая жестокость меланийцев, в другом холодное и мрачное изуверство желтой расы. Негр убивает, потому что приходит от этого в экстаз, и приходит в экстаз, потому что убивает. Желтокожий убивает бесстрастно, для того, чтобы удовлетворить мимолетную потребность ума. Я уже говорил о том, что в Китае появление некоторых жестоких обычаев, например, закапывать женщин и рабов вместе с умершим господином, совпало с притоком новых желтых племен в империю.
У кельтов вся культовая система также указывает на это влияние. Дело не в том, что догмы и некоторые ритуалы были совершенно лишены того, чем они должны были быть в самом начале существования белого семейства. В мифах встречаются поразительные аналогии с индийскими идеями, особенно космогоническими. Жреческая каста, занимавшаяся созерцанием и науками, привыкшая к суровым будням и трудам, не бравшая в руки оружие, стоявшая в стороне от светской жизни или над ней, имевшая право руководить ею — вот типичный образ пурохит. Но последние не гнушались никакой наукой и всеми способами совершенствовали свой ум. А друиды предпочитали науки, недоступные непосвященным и далекие от традиционных форм. Кроме этого, они ничего не хотели знать и тем более ничего не хотели сообщать другим, и жуткие предметы, которыми они окружали свои святилища, были все-таки не такими отталкивающими, как те барьеры, которые они воздвигли против тех, кто хотел проникнуть в их знания. Над ними довлели те же факторы, которые привели к деградации хамитских жрецов.
Они боялись письменности. Вся их доктрина была рассчитана на то, чтобы храниться в памяти. Отличавшиеся от пурохит в этом кардинальном вопросе, они опасались всего, что могло открыть непосвященным их идеи. Они считали себя единственными, кто мог видеть будущее. Вынужденные признать религиозное невежество порабощенных масс, а позже окружавших их метисов, они не остерегались, что это невежество коснется их самих, потому что сами они были метисами. Они упустили из виду то единственное, что могло поддержать их авторитет и власть перед лицом светской жизни, т. е. они не организовались в настоящую касту и не обращали внимания на этническую чистоту своих рядов. По прошествии некоторого времени варварство, от которого они надеялись оградиться глухим молчанием, поглотило их, и все глупые и жестокие принципы их рабов проникли в святилища, столь тщательно охраняемые, и впитались в их собственную кровь. Т. е. случилось то, что должно было случиться.
Подобно всем остальным социальным институтам религия народа формируется в соответствии с этническим состоянием. Так, католицизму пришлось приспособиться к инстинктам, идеям, вкусам своих приверженцев. Религия деградирует вместе с населением и скоро начинает благословлять общие ошибки, нелепости и даже преступления. Лишний раз демонстрируют эту истину человеческие жертвоприношения, которые практиковали друиды.
Среди галльских племен континента больше всех были привержены этому чудовищному ритуалу армориканцы. Арморика — это страна, в которой больше всего финских памятников. На ее равнинах, на берегах ее рек и многочисленных болот долго сохранялась независимость местных жителей желтой расы. Однако в этом смысле еще больше повезло нормандским островам, Великобритании, Ирландии и островам архипелага

[Вполне вероятно, что во времена Цезаря острова в устье Рейна еще населяли чисто финские племена. Цезарь описывает их исключительно грубыми и жестокими людьми, которые питаются только рыбой и птичьими яйцами О деградации кельтов западных островов можно судить по тому, что некоторые местные племена называли себя «фенийцами», т. е. желты ми. О смешении свидетельствует также характерное имя Фингал.]

.
В нижних регионах Англии кельтское население во всех отношениях стояло ниже галлов

[Страбон пишет, что некоторые народы Великобритании, имея много молока, не умели делать из него сыр. Это деталь, характерная для желтой расы.]

, затем часть этих жителей переселилась в Арморику, и эта колония сохранила название страны кимрийцев. В некоторых нижне-бретонцах, судя по их невысокому росту и коренастой фигуре, круглому лицу, серьезному и обычно грустному виду, по часто раскосым узким глазам, любой наблюдатель может заметить сильную дозу финской крови. Именно эти смешанные племена, как в Англии, так и в Арморике, дольше всех держались за кровавые суеверия своей первобытной религии. Остальные группы семейства давно отказались от таких ритуалов и забыли их. Даже сегодня у этих племен сохраняется право грабить судно, потерпевшее кораблекрушение, почерпнутое из морального кодекса их древних соотечественников, киммерийцев Тавриды.
Не случайно друиды охотнее всего жили среди армориканцев и находили в них самых верных учеников

[По мнению друидов, все кельты происходят от Плутона. Эту идею подхватили римляне и воплотили в своих формах. Кстати, она близка образу жизни финнов, низкорослых людей, связанных со скалами, пещерами, рудниками.]

. Подчиняясь самому стойкому инстинкту белой расы, они допустили женщин в первые ряды толкователей божественной воли. Это было бы невозможно сделать в Южной Азии, где преобладали меланийские понятия, но оказалось осуществимо в Европе. Финские народы, обрекая своих матерей и дочерей на безысходное рабство, охотно использовали их — и сегодня используют — для магических ритуалов. Нервность и раздражительность этих созданий делает их незаменимыми в таких делах. Я уже говорил, что из всех трех рас, составляющих человечество, эти женщины больше всего подвержены внушению и истерии. Поэтому в религиозной системе всех кельтских народов мы видим женщин-друидов, пророчиц, которые либо уединяются в каменной башне, либо собираются на островке, затерянном в северных морях, куда нет доступа непосвященным, либо вступают во временные браки или занимаются проституцией, и все это для того, чтобы поразить воображение людей и властвовать над ними посредством страха.
При помощи таких способов жрецы, провозглашая превосходство желтого простонародья над менее деградированными классами, поддерживали свою власть, опираясь на инстинкты, которые они поощряли и идеализировали. Поэтому неудивительно, что в народной традиции память о друидах ассоциируется с кромлехами и дольменами. У кимрийцев религия была очень тесно связана со строителями этих мрачных памятников. Кроме того, первобытное невежество пропитало нравы кельта. Как у иберийца, этруска, фракийца и славянина, чувственность кельта, лишенная воображения, обычно толкала его к обжорству и пьянству, благодаря чему кельт ощущал избыток физического благополучия. Тем не менее, как свидетельствуют документы, эта привычка особенно проявляется в галлах, принадлежащих к низшим классам

[Такое злоупотребление не следует путать с любовью к материальному избытку, которым славились арийцы-эллины и скандинавы. У последних это было признаком силы героев. Нигде нет указаний на то, что результатом этого было пьянство или что пьянство поощрялось.]

. Высшие классы этим не злоупотребляли. В народах, сильно ассимилированных с рабским населением, часто встречались люди, которые по причине постоянного пьянства впадали в полный идиотизм. Еще в наши дни у желтых народов есть поразительные примеры этой животной привычки. Очевидно, галлы приобрели ее через связи с финнами, и она проявлялась у них в зависимости от степени смешения

[Из народов нынешней Европы пьянство особенно распространено у славян, остатков кимрийской расы, славянизированных немцев южных районов и скандинавов, смешавшихся с финнами. Но первенство принадлежит лапонам.]

.
К этим моральным или иным следствиям надо прибавить то, что произошло в языке кимрийцев в результате связей с языками желтой расы. Несмотря на то, что внешний облик галлов, близкий к тому, что мы видели позже у германцев, сохранил в себе неизгладимую печать родства с белой расой, лингвистика очень поздно пришла к такому же выводу. Кельтские диалекты настолько упорно сопротивлялись ассимиляции с арийскими языками, что некоторые ученые даже заговорили о том, что они происходят из другого источника. Однако после тщательного изучения первые трудности были разрешены. Сегодня установлено, что бретонский, галльский, древнеирландский гельский, шотландский гельский — все это ветви одного большого арийского дерева и родственники санскрита, греческого и готского

[Считается, что кельтский язык превосходит все европейские языки по обилию слов индогерманского происхождения. А для обозначения грамматических отношений он не имеет новых, не индогерманских форм, и ничего не приобрел в этом смысле у языков, чуждых санскриту. И все языковые особенности обусловлены только искажениями и потерями.]

. Но насколько же должны были исказиться кельтские языки, если потребовалось столько усилий для доказательства этого факта! Сколько разнородных элементов примешалось к их основной сущности, если их внешняя форма настолько отличается от формы всех остальных языков семейства! Мощный приток чужих слов, многочисленные и причудливые изменения — вот причины самобытности кельтских языков.
Таковы разрушительные последствия для крови, верований, привычек, языка кельтов влияния желтого населения, которое они вначале подчинили и которое затем вовлекло их в свое регрессивное движение. Это население недолго оставалось одиноким в своем падении. Кельты по причине брачных связей с желтой расой рано вступили на путь деградации и, возможно, благодаря этому сформировали новые способности, которые в свою очередь служили и будут служить одной из движущих сил истории человечества. Столкновение и смешение этих гибридных сил способствовало и социальному прогрессу и временному или окончательному упадку.
Так же, как в физической природе, крупные столкновения выносят на поверхность особые качества желто-белой смеси и формируют энергичное противодействие плодам смешения белой и черной рас. Там, где имеет место такое смешение, у подножия роскошных тронов, все поражает воображение — и искусства, и поэзия, а на их творцов сыплются высшие почести. Происходит всеобщий головокружительный карнавал безумств, оргий, жестокостей. А в сфере смешения белого и желтого элементов взгляду не на чем остановиться — здесь все спокойно и тихо. Здесь царит рассудочность — как среди мужчин, так и среди женщин. Здесь редко встречается безграничный деспотизм, который у семитов даже не считал нужным маскироваться или оправдываться. Здесь нет устремления к возвышенному. Человеческие амбиции по-прежнему ненасытны, но все они направлены на мелкие повседневные дела. То, что зовется наслаждением и счастьем, сводится к вещам сугубо материальным. Торговля, производство, средства обогащения и накопления для удовлетворения потребностей населения — вот основная деятельность бело-черной разновидности. В разные эпохи война и насилие, ее следствие, нарушали размеренную жизнь этого общества и спокойствие и счастье этих утилитарных рас. Для них такая ситуация всегда была нетерпима. Против этого восставали все инстинкты и мобилизовались все силы.
Таким образом, будучи совершенно различны по своей природе, обе крупные смешанные группы определили свою судьбу Активность, концентрация сил, практичность действий, стремление к победе и организованности, в конце концов, стали действенными инструментами в руках людей, которые именно благодаря своему узкому кругозору трезво смотрели на вещи, которые во всех своих делах руководствовались расчетом, приземленным, но точным и ведущим прямо к цели, и упорно добивались ее, между тем, как их соперники тешили свое тщеславие безумными и бессмысленными идеями.
Если обратиться к самым популярным моралистам обеих групп, поражаешься огромной дистанции между их точками зрения. Для азиатских философов истинная мудрость заключается в том, чтобы подчиняться сильному, не противодействовать неизбежному, довольствоваться тем, что есть. Человек живет в своих мыслях или в своем сердце, он приходит на землю подобно тени, проходит по ней равнодушно и покидает ее без сожаления.
Мыслители Запада не проповедуют такие истины своим ученикам. Они призывают их вкушать земное существование в полной мере и как можно дольше. Неприятие нищеты — вот первое положение их закона. Вторым являются труд и деятельность. Остерегаться безумств сердца и ума — главная максима; наслаждаться — первая и последняя заповедь.
Семитская философия делает из богатой земли пустыню, чьи пески, каждодневно наступая на плодородную почву, вместе с настоящим поглощают и будущее Противоположная доктрина гласит, борозди землю плугами, а море кораблями, затем, в один прекрасный день, презрев разум с его призрачными радостями, сотвори рай здесь, на земле и, в конце концов, сойди в нее.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.