.RU

Колин Маккалоу «Женщины Цезаря» - 44


— Теперь его очередь, — кратко объяснил Антоний и повел Цезаря в перистиль, где к ним присоединился средний сын Гай.
— Жаль, что Корнелии Лентулы составляют сейчас большинство из Корнелиев в Сенате, — сказал Цезарь.
— И никому из них не хочется признаваться, что в семье появился изменник, — угрюмо отозвался Марк Антоний. — А он — изменник?
— Без всякого сомнения, Антоний.
— Ты уверен?
— Я только что это сказал! В чем дело? Беспокоишься, что тебя тоже сочтут замешанным? — спросил Цезарь, вдруг почувствовав тревогу.
Антоний густо покраснел, но ничего не ответил. За него ответил Гай, топнув ногой:
— Мы в этом не участвуем! Почему все — даже ты! — всегда думают про нас самое плохое?
— Это называется «заработать репутацию», — терпеливо объяснил Цезарь. — У вас троих ужасная репутация: игра, вино, проститутки. — Он с иронией посмотрел на Марка Антония. — А иногда даже и мальчики.
— Это неправда — то, что говорят обо мне и Курионе, — смущенно сказал Антоний. — Мы только делаем вид, что мы любовники, чтобы позлить отца Куриона.
— Но ведь все это работает на вашу репутацию, Антоний. Ты и твои братья скоро поймете это. Каждая собака в Сенате будет принюхиваться к вашим задницам, поэтому советую вам, если вы в этом деле замешаны, пусть даже косвенно, сказать мне об этом сейчас.
Все трое сыновей Кретика давно уже сделали вывод, что именно у этого Цезаря самый смущающий взгляд из всех, кого они знали, — пронизывающий, холодный, всеведущий. Они не любили его, потому что его глаза всегда заставляли их защищаться и чувствовать, что на самом деле они куда хуже, чем милые шалопаи, которыми все трое себя считали. Цезарь никогда не ругал их за незначительные проступки. Он появлялся только тогда, когда все действительно обстояло плохо. Вот как сейчас. Поэтому его появление всегда служило предвестником страшного суда и лишало их способности обороняться.
Марк Антоний нехотя ответил:
— Мы даже косвенно не принимали в этом участия. Клодий сказал, что Катилина проиграет.
— А Клодий всегда прав, да?
— Обычно — да.
— Согласен, — неожиданно кивнул Цезарь. — Он проницательный человек.
— Что будет? — вдруг спросил Гай Антоний.
— Вашего отчима будут судить за измену и осудят, — сказал Цезарь. — Он признался. Вынужден был признаться. Преторы Цицерона захватили аллоброгов с двумя его письмами. Уверяю вас, это подлинные письма.
— Тогда мама права. Она все потеряет.
— Я попытаюсь что-нибудь сделать, чтобы она не пропала. И многие меня поддержат. Пора Риму перестать наказывать всю семью за преступления одного ее члена. Когда я буду консулом, то постараюсь записать такой закон на таблицах. — Он повернулся в сторону атрия. — Лично я ничего не могу сделать для вашей матери, Антоний. Ей требуется общество женщин. Как только моя мать вернется с праздника Bona Dea, я пришлю ее сюда. — В атрии Цезарь еще раз огляделся. — Жаль, что Сура не собирал предметов искусства. Вы могли бы припрятать несколько вещей, прежде чем придут чиновники отбирать ваше имущество. Я сделаю все возможное, чтобы то немногое, что есть у Суры, не конфисковали. Мне кажется, он принял участие в заговоре в надежде увеличить состояние семьи.
— Несомненно, — согласился Антоний, провожая Цезаря к выходу. — Он все время жаловался, что исключение из Сената разорило его и что он ничем не заслужил такое. Он всегда утверждал, что цензор Лентул Клодиан имеет на него зуб. Какая-то семейная ссора, когда Клодиана усыновили Лентулы.
— Вы его любите? — спросил Цезарь, уже перешагивая через порог.
— О да! Сура — замечательный человек, самый лучший!
«Интересно, — думал Цезарь, возвращаясь на Форум и в Общественный дом. — Не всякий отчим сможет добиться, чтобы его полюбили трое таких парней!» Они — типичные Антонии. Беззаботные, необузданные, импульсивные, склонные потворствовать своим желаниям любого рода. Ни одной политической головы на этих широких плечах! Все трое — тупоголовые и некрасивые той некрасивостью, которая обычно привлекает женщин. Какая от них будет польза Сенату, когда они достигнут квесторского возраста? Разумеется, при условии, что у них будет для этого достаточно денег. Антоний Кретик покончил с собой, чтобы избавиться от позора, и никто не предложил обвинить его посмертно за преступления против государства. Он не обладал здравым смыслом, у него не было своего мнения, и в результате — измена. Его поместье было в полном упадке, когда Юлия Антония вышла замуж за Лентула Суру, у которого не было своих детей да и приличного состояния тоже. У Луция Цезаря имелись сын и дочь, так что там Антонии ни на что не могли рассчитывать. Значит, Цезарю необходимо попытаться улучшить состояние Антониев. Он не имел понятия, как добьется этого, но он сделает это. Деньги всегда появляются в тех случаях, когда они отчаянно нужны.

Беглеца Луция Тарквиния, который прыгнул с Мульвиева моста в Тибр, арестовали по дороге в Фезулы и доставили к Цицерону еще до собрания Сената в храме Согласия на следующий день после праздника Bona Dea. Поскольку дом Нигидия Фигула был рядом, Цицерон провел ночь у него. Хозяин оказался очень внимателен и предложил Аттику и Квинту Цицерону пообедать с ним. Они провели приятный вечер, который стал еще приятнее, когда Теренция прислала сообщение, что после того, как огонь на алтаре Bona Dea погас, вдруг вспыхнуло огромное пламя. Весталки истолковали это явление как знак того, что Цицерон спас свою страну.
Какая замечательная мысль! Отец отчизны, спаситель страны — он, уроженец Арпина! Изумительно!
Но Цицерон не мог расслабиться совсем. Несмотря на его успокоительную речь, произнесенную перед народом с ростры, его утренние клиенты, которым удалось проследить путь патрона до дома Нигидия Фигула, были очень обеспокоены. Да, они были полны страха. Сколько простых людей в Риме стояли за новый порядок — за всеобщее аннулирование долгов? Казалось, таких найдется много. В ночь Сатурналий Катилина вполне мог захватить город изнутри. Все надежды у финансово стесненных людей умерли вчера, а те, кто продолжал лелеять надежды, сегодня узнали, что отсрочки по платежам не будет. Рим выглядел мирным, и все же клиенты Цицерона настаивали: в городе что-то назревает. Так считал и Аттик. «А я, — думал Цицерон, чувствуя, как его охватывает паника, — отвечаю за арест пятерых человек! И все эти люди пользуются большим влиянием! Они имеют большую клиентуру. Особенно — Лентул Сура».
Статилий был из Апулии, а Габиний Капитон — из Южного Пицена. Эти местности известны своими мятежами, они преданы скорее делу италийцев, нежели римлян. Что касается Гая Цетега, его отец в свое время был царем заднескамеечников! Огромное богатство и влияние! А он, Цицерон, старший консул, — единственный ответственный за их арест. Он предъявил неопровержимые доказательства, которые заставили виновных признаться. Поэтому он будет отвечать за их осуждение. Предстоит долгий, утомительный процесс, во время которого скрытое недовольство может вырваться наружу. Никто из преторов нынешнего года не захочет быть председателем специально созванного суда по делам об измене. Последнее время таких слушаний происходило так мало, что уже два года ни одного претора не назначали председателем подобного суда. Поэтому его узники должны будут жить под охраной сенаторов до Нового года. А это также означало, что выскочат новые плебейские трибуны, вроде Метелла Непота, утверждающего, что Цицерон превысил свои полномочия, и вылезут прежние, вроде Катона, так и ждущего, чтобы ухватиться за какую-нибудь юридическую неточность.
«Если бы только этих несчастных не надо было судить! — думал Цицерон, ведя своего узника Тарквиния в храм Согласия. — Они виновны, и все знают это, они ведь сами признались! Их непременно осудят. Их не смогут оправдать даже самые снисходительные или самые коррумпированные присяжные. И в конце концов их… казнят? Но суды не могут казнить! Лучшее, что могут сделать суды, — это отправить в вечную ссылку и конфисковать все имущество. И суд Трибутного собрания тоже не может вынести смертный приговор. Для смертного приговора необходимо, чтобы слушание проводилось в центуриях по обвинению в perduellio. А кто может с уверенностью сказать, что именно таков будет вердикт, если в народе все время звучит фраза „всеобщее аннулирование долгов“? Иногда, — думал Герой Судов, с трудом бредя по улице, — судебное слушание — досадное неудобство».
Когда начался допрос в храме Согласия, Луций Тарквиний не мог сообщить ничего нового. Цицерон сохранял за собой привилегию спрашивать обвиняемого лично и постепенно подвел Тарквиния к эпизоду захвата на Мульвиевом мосту. После этого старший консул передал право задавать вопросы Палате, чувствуя, что разумно разрешить кому-нибудь тоже отличиться.
Неожиданностью оказался для Цицерона ответ Тарквиния на первый же вопрос, заданный ему Марком Порцием Катоном.
— Почему ты оказался с аллоброгами? — спросил Катон своим громким, грубым голосом.
— А? — переспросил Тарквиний, держась развязно и демонстрируя неуважение к коллегам-сенаторам, которые были выше его по положению.
— Тит Волтурций был их проводником. Марк Цепарий сказал, что он присутствовал, чтобы по возвращении в Рим доложить заговорщикам результат встречи аллоброгов и Луция Сергия Катилины. А ты зачем там был, Тарквиний?
— Да я вообще-то не имел никакого отношения к аллоброгам, Катон! — весело ответил Тарквиний. — Я просто пошел с прочими, потому что это было безопаснее и интереснее, чем тащиться на север в одиночку. Нет, у меня были с Катилиной другие дела.
— И что же это были за дела? — уточнил Катон.
— Сообщение Катилине от Марка Красса.
В храме воцарилась тишина.
— Повтори, что ты сказал, Тарквиний.
— Сообщение Катилине от Марка Красса.
Сенаторы зашептались. Гул становился все громче, пока Цицерон не приказал своему старшему ликтору стукнуть фасциями об пол.
— Тихо! — рявкнул тот.
— У тебя имелось сообщение Катилине от Марка Красса, — повторил Катон. — Где же оно, Тарквиний?
— Оно не было написано! — весело прощебетал Тарквиний. — Оно оставалось у меня в голове!
— И оно все еще у тебя в голове? — спросил Катон, глядя теперь на Красса, который замер на своем стуле, ошеломленный.
— Да. Хочешь послушать?
— Благодарю.
Тарквиний начал перекатываться с пяток на носки.
— Марк Красc говорит: «Не надо унывать, Луций Катилина! Не весь Рим против тебя. На твою сторону переходит все больше и больше важных людей», — нараспев произнес Тарквиний.
— Он коварен, как помойная крыса! — прорычал Красc. — Обвиняет меня! И чтобы оправдаться, я должен буду потратить огромную часть моего состояния, а он останется ни при чем!
— Слушайте, слушайте! — крикнул Цезарь.
— Так вот, Тарквиний, я не сделаю этого! — сказал Красc. — Выбери кого-нибудь более уязвимого. Марк Цицерон хорошо знает, что это я первым в Сенате пришел к нему с доказательствами. И в сопровождении двух безупречных свидетелей — таких, как Марк Марцелл и Квинт Метелл Сципион.
— Именно так, — подтвердил Цицерон.
— Это так, — сказал Марцелл.
— Это так, — сказал Метелл Сципион.
— Ну что, Катон, хочешь узнать еще что-то? — спросил Красc, презиравший Катона.
— Нет, Марк Красc, не хочу. Это явная фальсификация.
— Палата согласна? — спросил Красc.
— Это значит, — сказал Катул, — что наш уважаемый Марк Красc — достаточно крупная рыба, способная выплюнуть крючок, даже не повредив рта. Но я могу выдвинуть аналогичное обвинение против рыбы помельче! Я обвиняю Гая Юлия Цезаря в участии в заговоре Катилины!
— Я присоединяюсь к Квинту Лутацию Катулу и поддерживаю это обвинение! — взревел Гай Кальпурний Пизон.
— Доказательства? — спросил Цезарь, даже не потрудившись встать.
— Доказательства будут, — самодовольно ответил Катул.
— В какой форме ждать их явления? Письма? Устное послание? Фантазия?
— Письма! — сказал Гай Пизон.
— Тогда где эти письма? — спокойно поинтересовался Цезарь. — Кому они адресованы, если предполагается, что их написал я? Или у тебя не получилось подделать мой почерк, Катул?
— Твоя переписка с Катилиной! — крикнул Катул.
— Да, когда-то я писал ему, — задумчиво сказал Цезарь. — Это было, когда он служил пропретором в провинции Африка. Но с тех пор я ему не писал.
— Писал, писал! — усмехнулся Пизон. — Мы поймали тебя, Цезарь, как бы ты ни выкручивался! Ты попался!
— На самом деле, — сказал Цезарь, — вы меня не поймали, Пизон. Спроси Марка Цицерона, какую помощь я оказал в его деле против Катилины.
— Успокойся, Пизон, — вмешался Квинт Аррий. — Я счастлив объявить то, что может подтвердить Марк Цицерон. Цезарь просил меня съездить в Этрурию и поговорить с ветеранами Суллы в окрестностях Фезул. Цезарь знал, что больше никто из достаточно влиятельных людей не вызовет доверия у этих ветеранов, поэтому обратился с такой просьбой ко мне. Я был рад оказать Цезарю эту услугу, хотя и ругал себя, что не додумался сам. Я просто не подумал. Нужно быть таким человеком, как Цезарь, чтобы точно разбираться в событиях. Если бы Цезарь состоял в заговоре, он так никогда не поступил бы.
— Квинт Аррий говорит правду, — подтвердил Цицерон.
— Так что сядьте и заткнитесь оба! — резко крикнул Цезарь своим обвинителям. — Если лучший кандидат на пост великого понтифика победил тебя на выборах, Катул, смирись с этим. А тебе, Пизон, понадобилось очень много денег, чтобы оправдаться в моем суде! Но зачем быть такими мелочными просто из злобы? Палата знает вас! Здесь всем известно, на что вы способны!
Можно было бы сказать по этому поводу еще кое-что, но вбежал гонец и сообщил Цицерону, что группа вольноотпущенников, принадлежавших Цетегу и Лентулу Суре, набирает в городе добровольцев. Когда солдат окажется достаточно, они намерены атаковать дома Луция Цезаря и Корнифиция, освободить Лентула Суру и Цетега, назначить их консулами, а потом освободить других узников и захватить город.
— Это будет происходить постоянно, пока не закончится судебное слушание! — воскликнул Цицерон. — А оно будет продолжаться месяцы, почтенные отцы, месяцы! Подумайте, как нам сократить время, прошу вас!
Старший консул распустил собрание и велел преторам собрать городской гарнизон. Отряды были разосланы во все дома, где содержали узников. Все важные общественные места были поставлены под охрану, несколько всадников из восемнадцати старших центурий, включая Аттика, пошли к Капитолию, чтобы защитить Юпитера Наилучшего Величайшего.
— Ох, Теренция, я не хочу, чтобы мой год консульства закончился неопределенностью и возможной неудачей! Только не после такого триумфа! — крикнул Цицерон своей жене, когда пришел домой.
— Потому что все висит на волоске, пока те люди находятся в Риме, а Катилина в Этрурии с армией, — сказала она.
— Вот именно, моя дорогая.
— Ты закончишь, как Лукулл: сделаешь всю тяжелую работу, а потом увидишь, как Силану и Мурене достанется вся слава, потому что именно они будут консулами, когда все наконец закончится.
Об этом он даже не подумал. Но когда его жена сформулировала это так ясно, так ужасающе конкретно, Цицерон содрогнулся. Да, вот как все обернется! Над ним посмеются время и традиции.
— Ну, — проговорил он, расправив плечи, — если ты простишь меня за то, что я не буду обедать, я пойду в кабинет и запрусь там, пока не найду ответа.
— Ты уже знаешь ответ, муж. Однако я понимаю. Тебе нужно собраться с духом. Пока ты будешь это делать, помни: Bona Dea — на твоей стороне.

— Какая чушь! — пожаловался Красc Цезарю. Он кипел от ярости, что было совершенно несвойственно такому спокойному человеку. — И ведь половина сидевших там fellatores надеялись, что Тарквиний докажет свою правоту! К счастью для меня, именно мой порог выбрал Квинт Курий для своих писем! Иначе сегодня я оказался бы в трудном положении.
— Моя защита была более скудной, — сказал Цезарь, — но, к счастью, и обвинения в мой адрес — тоже. Глупо! Решение обвинить меня возникло у Катула и Пизона внезапно, когда Тарквиний обвинил тебя. Если бы они подумали об этом накануне, то могли бы подделать несколько писем. Или молчали бы, пока не подготовили эти письма. Одна из немногих вещей, которые неизменно веселят меня, Марк, — это тупость врагов! Меня весьма утешает мысль о том, что я никогда не встречу противника, равного мне по уму.
Хотя Красc привык к подобным заявлениям Цезаря, он тем не менее уставился на своего молодого друга в изумлении. Неужели Цезарь никогда не сомневается в себе? Если такое и случалось, Красc, во всяком случае, ни разу не замечал этого. И в то же время Цезарь оставался спокойным и уравновешенным человеком. Иначе, пожалуй, Рим мог бы предпочесть, чтобы вместо одного Цезаря у него были тысяча Катилин.
— Завтра я не приду на собрание, — сказал Красc.
— Я бы хотел, чтобы ты пришел! Оно обещает быть интересным.
— Мне наплевать, даже если оно привлечет большее внимание, чем два идеально подобранных гладиатора! Цицерон может спокойно купаться в лучах славы. Pater patriae! Ха! — фыркнул Красc.
— Да ведь Катон сказал это с сарказмом, Марк!
— Я знаю, Цезарь! Но меня раздражает, что Цицерон понял его буквально.
— Бедняга. Ужасно, должно быть, всегда стоять снаружи, заглядывая внутрь.
— Что с тобою, Цезарь? Жалеешь? Ты?
— Иногда у меня возникает желание пожалеть. Вполне понятно, почему Цицерон вызывает у меня жалость. Он — такая уязвимая мишень!

Несмотря на необходимость собрать гарнизон и подумать о том, как решить вопрос со временем, Цицерон попутно размышлял и о том, как превратить храм Согласия в более приемлемое место сбора Сената. И когда на рассвете следующего дня, пятого декабря, сенаторы появились там, они увидели, что плотники хорошо потрудились. С каждой стороны храма появились три яруса, высокие, но узкие, с возвышением для курульных магистратов и скамьей для плебейских трибунов.
— 1 ... 40 41 42 43 44 45 46 47 ... 96 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.