.RU

Доктрина Троицы - Моррис

Доктрина Троицы



Мы уже указывали, в предельно краткой и общей форме, что такое доктрина Троицы. Пришло время изложить ее более основательно. Троякий опыт христианского восприятия Бога, отразившийся в Новом Завете, привел христиан к пониманию Бога как существующего в тройной форме - в виде трех лиц, которые составляют единую божественную природу. Христос, как мы уже убедились, считается Божеством, Богом Воплощенным. Однако сам Он, по Его же словам, мыслил себя стоящим в определенном отношении к другой божественной личности. Он часто молился Богу, а о себе говорил, что Он был послан в мир своим Небесным Отцом. А потому христиане стали признавать на божественном уровне бытия и Бога Отца, и Бога Сына, именуемых также Первым Лицом и Вторым Лицом Божественной Троицы. Особый же Утешитель, явление которого после своего ухода Иисус обещал своим последователям, и который, как считалось, сошел на Церковь в день Пятидесятницы, наделив первых христиан сверхъестественными дарами, обратив ко Христу прочих людей и освятив жизнь всех истинно верующих, отождествляется в христианском богословии с Третьим Лицом Божественной Троицы, Богом Святым Духом. Таким образом, объектом веры и поклонения у христиан оказываются три божественные личности. Но сами же христиане с древнейших времен настойчиво утверждают, что по сути это не имеет ничего общего с языческим политеизмом и что речь здесь не идет о почитании трех отдельных, независимых друг от друга богов66.
Любая попытка постичь доктрину воплощения ставит нас перед вызовом - как сохранить единство личности Христа, в то же самое время признавая реальное различие двух Его природ? В постижении Троицы мы должны решить другую задачу - уравновесить, совместить различие лиц с реальным единством божественной природы, единством, которое могло бы оправдать настойчивое утверждение христиан о том, что они совершенно отвергли политеизм, и что, как сказано во Второзаконии, «Господь, Бог наш, Господь един есть» (Втор 6:4).
Многие богословы и философы в продолжение столетий пытались истолковать троичность и единство Троицы и при этом не выйти за пределы ортодоксального понимания, установленного древней Церковью. В полемике с воззрениями популярного богослова Ария, утверждавшего, что на глубочайшем уровне своего бытия Иисус Христос является существом сотворенным, созданным Богом Отцом в определенный момент времени, Никейский Собор (325 г.) провозгласил:

«Веруем во единого Бога Отца Вседержителя, Творца всего видимого и невидимого.
И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божьего, единородного, рожденного от существа Отца, Бога от Бога, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, не созданного, одного существа с Отцом, через Которого все сотворено на небе и на земле; для нас людей и для нашего спасения сошедшего с небес, принявшего плоть и сделавшегося человеком, страдавшего и погребенного, и воскресшего в третий день, восшедшего на небеса и опять имеющего придти судить живых и мертвых.
И во Святого Духа.
Тех же, кто говорит, что было время, когда Его не было, и что прежде рождения Своего Он не существовал, или же тех, кто утверждает, что Сын Божий из иной ипостаси или сущности, или что он подвержен изменению, - тех Кафолическая церковь анафематствует»67.

Вполне божественный статус Святого Духа, здесь лишь бегло упомянутого (поскольку спор шел о Боге Сыне), был прояснен несколько десятилетий спустя, на Константинопольском Соборе 381 года. Когда же в Западной церкви сформировалась особая тринитарная терминология, стали говорить, что Сын вечно «рождается» Отцом, а Дух вечно «исходит» от Отца и от Сына. Таким образом, хотя все три лица мыслились равно божественными, считалось, что в возвышенном царстве Божества существует иерархия отношений зависимости.
Все попытки детального истолкования учения о Троице можно представить в виде спектра мнений, на одном конце которого мы находим заблуждение модализма, а на другом - заблуждение политеизма. Ересь модализма состоит в утверждении, что три «лица» - это лишь три проявления, обнаружения Бога, или же три роли, которые играет Бог в драме спасения. Согласно данному взгляду, под этими тремя «масками», «покровами», или «способами явления Бога» в действительности существует лишь один божественный индивидуум, один абсолютный носитель свойств божественности. Ну а политеизм, разумеется, представляет собой веру в существование двух или более самостоятельных божеств. Модализм и политеизм - это Сцилла и Харибда, между которыми должны искать свой путь все правоверные истолкования Троицы.
В пределах этого спектра мы можем выделить сингулярные теории Троицы, стремящиеся подчеркнуть единство божественной природы, не впадая при этом в модализм; и социальные теории Троицы, пытающиеся выдвинуть на первый план различие, или своеобразие трех лиц, не впадая при этом в политеизм. Социальные теории представляют Троицу как сообщество трех разных лиц, каждое из которых имеет собственный центр сознания и воли и, однако, связано со всеми прочими лицами самыми тесными отношениями любви и гармонии.
В своем недавнем очерке «Может ли существовать более одного Бога?» Ричард Суинберн разработал изумительную версию социальной теории68. Суинберн обращает наше внимание на то, что одним из важных аспектов совершенной благости является совершенная любовь. Но ведь любовь должна иметь объект и, что еще важнее, ее нужно с кем-то разделить, даровать кому-то другому. Любовь к самому себе также имеет объект, но чтобы стать в полном смысле любящей личностью, индивидуум должен распространить, перенести свою любовь за пределы собственного «я». Божественная же любовь является не просто полной и совершенной, но вечной и необходимой. А значит, и делить свою любовь, даровать ее Бог должен вечным и необходимым образом. Как мы убедились в главе восьмой, при обсуждении вопроса о творении, некоторые философы и богословы утверждают, что уже в силу концептуальных требований совершенной любви Бог должен по необходимости сотворить какое-то случайное существо или какой-то мир случайных существ, с которыми Он мог бы разделить свою любовь, иначе Его любовь останется несовершенной. Но этот вывод противоречит твердому убеждению традиционных теистов, что Бог волен был вообще не создавать никаких случайных вещей. Назовем эту проблему проблемой одинокого Бога.
Суинберн предлагает решение данной проблемы, позволяющее блокировать такую аргументацию и избежать вывода о том, что Бог должен был сотворить нечто случайное, вроде нас с вами. Представим, начинает он, что есть исконное божественное существо с такими атрибутами, как всемогущество, всеведение и совершенная благость. Допустим, что это существо является вечным и необходимым носителем всех атрибутов божественности. Оно, однако, не могло бы обладать всеми ими, не наделяя кого-то своей любовью в самом полном и глубоком смысле. Но самым полным и глубоким способом разделить свою любовь было бы поделиться самим собою, даровав другому бытие от собственного бытия. А значит, этот божественный индивидуум от века и с необходимостью порождает из глубин своего бытия особую личность, которая, будучи порождаема таким образом, есть истинный Сын Отца, божественное существо от божественного существа. Следовательно, мы приходим к идее исконного божественного существа, от века и с необходимостью дарующего существование второй божественной личности, с которой оно может совершенным образом разделить свою любовь.
Но есть еще один элемент, или аспект любви, на который следует обратить внимание. Одна личность способна разделить любовь с другой личностью, но ведь и две личности могут совместно разделить общую любовь с третьей. Вспомним естественное желание супружеских пар выразить свою любовь, даровав жизнь новому существу и воспитав его. Здесь перед нами, похоже, такая форма, или такая полнота любви, которая не тождественна взаимной любви, имеющей место между двумя личностями. Но ведь совершенство любви божественной должно охватывать все формы, все уровни, все богатство содержания, какое только возможно для любви. А значит, нам следует предположить, что от Отца и от Сына вечно и необходимо исходит третья божественная личность - как объект, с которым они сообща разделяют и которой они вместе даруют свою любовь. Эта божественная личность, Святой Дух, любим каждым из остальных лиц Троицы, и, в свою очередь, любит каждое из них - так достигается полнота взаимной любви. Отец и Сын любят Духа. Сын и Дух любят Отца. Отец и Дух любят Сына. Все виды любви, все ее глубины явлены в Божестве, и для совершенного проявления любви уже нет нужды в какой-либо другой божественной личности. С этой точки зрения, Божество с необходимостью включает в себя три разные личности, и столь же необходимым образом в нем нет никаких других личностей. Следовательно, существует божественная Троица, которой и поклоняются христиане.
Некоторые философы высказывали мысль, что не может быть больше одного всемогущего существа, ибо наличие двух или более таких существ создавало бы почву для потенциального конфликта между ними69. Между тем конфликт между всемогущими существами оказался бы принципиально неразрешимым. А значит, рассуждают эти философы, мы должны заключить, что не может быть более одного всемогущего существа. Строго говоря, однако, отсюда следует лишь то, что если существует более одного всемогущего существа, то их воли должны с необходимостью пребывать в гармонии. Но что станет источником этой гармонии? Каким будет принцип, если можно так выразиться, «разделения труда», или же кто установит законы и модели взаимодействия равно всемогущих существ? По мнению Суинберна, между всемогущими существами должна в таких вещах существовать иерархия ответственности, или власти, и это само по себе доказывает, что множественность божественных существ возможна лишь в том случае, если их онтология чрезвычайно сходна с той, какая, как он утверждает, характерна для Троицы. Для Сына, Отца и Святого Духа центром координации ответственности, или власти должен быть Отец как исконный, изначальный член Троицы. Задача координации, гармонизации взаимодействия уже должна быть решена в плане какого- то метафизического предшествования - именно таково условие вечного и необходимого существования двух других личностей. А потому они вечным и необходимым образом происходят от Отца. Размышления на этот счет есть и в Новом Завете, ведь Бог Сын Воплощенный ясно говорит о своем подчинении Отцу и власти Его70.
Такой взгляд на Троицу, как на сообщество божественных личностей, обязывает нас считать, что любое осуществления всемогущества каждой из них определяется теми возможностями, которые обеспечены установленными Отцом правилами координации. А поскольку правила эти являются необходимыми и исходят от личности совершенно благой, то каждый из прочих членов Троицы с необходимостью их одобряет и соблюдает. И в таком ограничении свободы каждой из божественных личностей нельзя видеть недостаток, ибо оно представляет собой непременное условие наивысшей формы существования, обнимающей всю полноту совершенной благости.
Но если мы хотим достичь действительно глубокого понимания такого типа социальных теорий Троицы, то в завершение нужно сказать еще несколько пояснительных слов. Никейский символ провозгласил, что Сын не был создан из предсуществующего сотворенного материала, и что Он не был сотворен ex nihilo в определенный момент времени, как, надо думать, обстоит дело со всяким случайным объектом. Рождение Сына и то, что именуют дуновением Святого Духа, мыслятся как дарование собственного бытия и сущности Богом Отцом, достаточное для вечного и необходимого сосуществования с Ним двух других божественных личностей, не тождественных Отцу, который сам есть божественная личность. Каждая из них обладает всеми атрибутами божественности. Ясно, однако, что в свете такой теории мы должны будем несколько уточнить наше толкование асеитас, или онтологической независимости. Ведь Сын зависит от Отца, а Дух зависит от Отца и Сына, и лишь существование Отца является исконным и ни от чего не производным. Но, как мы уже убедились, поскольку обладание совершенной благостью есть условие Его существования, а существование Сына и Духа, как объектов и причастников Его любви, является, согласно этой теории, необходимым для Его благости, то Он сам находится в определенной зависимости от Сына и Духа. Однако ни сама Троица, ни любой из ее членов не стоит в отношении онтологической зависимости от такого источника бытия, который бы предшествовал или оставался независимым как от Отца, так и от сообщества, образуемого всеми тремя личностями. Божественная Троица онтологически независима, а, следовательно, самодостаточна.
С этой точки зрения, в каждом члене Троицы мы вправе видеть величайшее из возможных существ, превзойти которое величием не способно никакое другое существо. Или же мы могли бы вести речь об иерархии величия внутри Троицы, так что ни одно существо вне Троицы не может быть столь же великим, как Дух или Сын, однако Бог Отец превосходит их своим величием (судя по некоторым толкованиям Ин 10:29) в интерпретационном контексте тринитарной доктрины. Но чтобы избежать другой ереси, субординационизма, сторонник последнего взгляда должен настаивать на глубинном, фундаментальном божественном единстве, на том, что каждое из лиц Троицы является в полной мере божественным. Еще одно приложение принципиальной Ансельмовской установки позволило бы уточнить, величайшим из возможных существ следует, строго говоря, считать саму Троицу. Впрочем, я здесь лишь хочу показать, что социальные тринитарии, желающие согласовать собственную теорию с общей перспективой богословия совершенного существа, могли бы использовать для этого различные стратегии.
Чтобы избежать той разновидности политеизма, которую осудили отцы ранней Церкви, социальные тринитарии должны настаивать на единстве божественного существа (все лица причастны атрибутам божественности), на единстве божественной субстанции (все лица причастны бытию Отца), а также на единстве божественной деятельности: совершаемое одним из членов Троицы совершают, каждый по-своему, и все прочие - столь полным и глубоким является их взаимодействие.
Тем не менее, социальных тринитариев, как бы решительно они ни протестовали и ни заявляли о своем монотеизме, часто называют политеистами. Многим богословам и христианским философам внушает величайшую тревогу любая социальная теория Троицы, а потому они пытаются разработать какую-либо из версий того, что я назвал сингулярной теорией божественного триединства. Связанные с сингулярными теориями ереси предполагают утверждение, что троичность Бога состоит единственно лишь в том, как Он являет себя самого нам, людям. Ортодоксальное же христианство утверждает, что различие внутри божественного не сводится к одной лишь видимости, но отражает вечную, онтологическую реальность. Об этом, похоже, свидетельствуют многочисленные места в Библии (Ин 1:1-3; 8:58; 17:1-26); к подобному же решению, по-видимому, приводит и проблема одинокого Бога. Между тем сторонники теорий сингулярности сталкиваются с серьезными трудностями, когда пытаются прийти к такому пониманию Троицы, которое было бы совместимым с указанными новозаветными фрагментами и позволяло избежать названной проблемы.
Теории сингулярности подчеркивают исключительность Бога, как в конечном счете единственного подлинного носителя божественных свойств, уникального метафизического индивидуума. С этой точки зрения, три лица Троицы не следует мыслить как какую-либо совокупность или сообщество отдельных божественных индивидуумов или существ. Троичность, о которой мы говорили выше как о «личностях», нужно, скорее, понимать как нечто вроде менее отчетливой внутренней связи в пределах единого Бога. По выражению величайшего из теоретиков сингулярности Августина (354-430), Отец, Сын и Дух сами суть в каком-то смысле лишь отношения, существующие внутри Божества. Августинова интерпретация членов Троицы восходит к древнему толкованию статуса, или метафизики отношений, которое нам теперь трудно назвать убедительным или даже понятным.
Но Августин предложил ряд аналогий, помогающих уловить суть данного представления о Троице71. По его мнению, природа Бога отображается в природе Его творения, так что даже триединство божественного должно найти отражение в сотворенном. В одном важном месте книги Бытия, напоминает нам Августин, по отношению к Богу употребляется множественное число, и сам Он говорит: «Сделаем человека по образу Нашему» (Быт 1:26). А значит, именно к жизни человеческих существ мы и должны прежде всего обращаться в поисках аналогий, способных помочь нам в постижении Троицы. В идеале, полагает Августин, нам нужно найти триаду элементов, первый из которых порождал бы второй, а третий связывал бы воедино два других. И Августин предлагает разнообразные примеры: (1) воспринимаемый душой внешний объект, (2) представление объекта в душе, (3) акт обращения души к объекту или сосредоточенности на нем; (1) «я» как любящее, (2) любимый объект (который может пребывать внутри того самого «я»), (3) связывающая их любовь; (1) память души, ее знание о самой себе, (2) понимание душой самой себя, (3) воля, или любовь души к самой себе; (1) душа, помнящая о Боге, (2) душа, знающая Бога, (3) душа, любящая Бога.
Но самая очевидная проблема всех этих аналогий заключается в том, что они подразумевают некий процесс, или своего рода внутреннюю связь в жизни единой личности, тогда как, согласно учению о Троице, есть три личности, которые существуют как один Бог. Августин, однако, полагал, что ничего лучшего мы, пожалуй, и не в состоянии здесь придумать. Ведь Троица - это, в конце концов, тайна, и мы не можем уповать на полное ее постижение, по крайней мере, в этой жизни.
Способна сингулярная теория Троицы на что-то большее, чем эти психологические аналогии? Августина и многих философов средневековья, принимавших в той или иной форме теорию сингулярности, от признания более глубоких различий в сфере божественного удерживала, как правило, доктрина божественной простоты, согласно которой в жизни Бога нет никакой реальной онтологической сложности, смешанности, или составленности. В предшествующей главе мы уже выдвинули ряд серьезных возражений против этой идеи. И трудно понять, как человек, разделяющий положение о божественной простоте в строгом его смысле, может думать, что подобные аналогии - даже те, которые привел Августин, - отражают что-либо из того, что мы действительно усматриваем в понятии исключительности, единственности божественного. Для этих теоретиков, если они принимают тезис о простоте всерьез, уже не может быть никаких подлинно онтологических различий. И лучшим выходом для теоретика сингулярности, желающего получить правдоподобное представление о Троице, которая толковалась бы через аналогии, связанные с различиями в сфере индивидуальности, было бы, пожалуй, отбросить любые ограничения, налагаемые на него древней теорией божественной простоты. Когда же это будет сделано, откроется возможность для обращения к новым типам аналогий при разработке теории сингулярности.
Вспомним представление о двух психиках Воплощенного Бога, описанное в предыдущем разделе. Нечто вроде многоуровневого подхода можно использовать и для истолкования учения о Троице. Представим, что есть только один подлинный носитель божественных свойств, один фундаментальный, основной индивидуум, который есть Бог. Если, как мы пытались доказать в предшествующем разделе, единство личности Христа не противоречит наличию у Него двух психик, или двух особых сфер ментальности, то в таком случае и единство индивидуума-Бога должно быть совместимым с наличием у Него трех божественных психик, или трех особых сфер совершенной ментальности, каждая из которых способна сознавать реальность и давать почин к действию. И если человеческая психика Христа была подотчетной, ответственной перед психикой божественной, то здесь мы можем вообразить уже трехуровневую иерархию ответственности, в которой роль сознания более широкого, объемлющего все прочие выполняла бы психика, обозначаемая нами как Бог Отец.
Отсюда нашу интерпретацию можно развивать разными способами. Коль скоро любая теория сингулярности допускает существование лишь одного божественного индивидуума, то уже никакая концептуальная необходимость не вынуждает нас приписывать каждый из атрибутов божественности каждой сфере ментальности внутри Божества. А значит, мы вправе утверждать, что вся полнота всеведения принадлежит лишь высшему, объемлющему все прочие сознанию Бога Отца. А если так, то Христос вовсе не обязательно имел в виду лишь ограничения своей земной психики, когда, рассуждая о том, что «небо и земля прейдут», сказал: «О дне же том, или часе, никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец» (Мк 13:32).
Подобного рода представление можно развить и таким образом, чтобы не приписывать всемогущество по отдельности каждой из сфер ментальности, тем самым мы избежим проблемы координации деятельности трех всемогущих агентов. Сын и Дух будут в таком случае божественными, но не в силу воплощения каждым из них по отдельности всех сущностных атрибутов Божества, но, скорее, вследствие того, что они являются центрами ментальности, которые принадлежат одному истинному Богу, как сферы Его собственного сознания.
Но в самой специфике многоуровневых версий теории сингулярности нет ничего такого, что запрещало бы нам считать каждую из божественных психик обладающей полнотой богатств всеведения и всемогущества. Каждая из них представляет собой вечный и необходимый компонент божественной жизни. И каждую из них можно мыслить как внутренне причастную к природе и деятельности всех остальных. Атрибут же асеитас, или онтологической независимости, можно «зарезервировать» за индивидуумом, существование которого отмечено этим многоуровневым богатством внутренней жизни, или, скорее, приписать его, в смягченной форме, каждой из сфер сознания. Ни Отец, ни Сын, ни Дух не зависят в своем бытии от чего-либо внетринитарного, лежащего за пределами жизни Божества. Но если в онтологическом смысле есть только одна исконная, подлинно божественная сущность, индивидуальный Бог с этими тремя сферами ментальности, то именно этот единственный индивидуум и окажется в наибольшей степени соответствующим Ансельмовой концепции величайшего из возможных существ, а также представлению о единственном источнике всего сущего, характерному для богословия творения.
Теории сингулярности стремятся сохранить ясно выраженный монотеизм, полностью гармонирующий с бесспорно иудейскими предпосылками христианского богословия. И в этом отношении в их пользу можно сказать многое. И все же трудно с уверенностью утверждать, что хотя бы одну из подобных теорий можно без всяких натяжек согласовать с совокупностью данных библейского откровения и христианского религиозного опыта. И совсем непросто понять, каким образом такие теории могли бы, сами по себе, воспрепятствовать возникновению того, что мы назвали проблемой одинокого Бога. Можно ли говорить, что я переживаю полноту любви уже потому, что моя сознательная психика питает глубокое уважение к моей бессознательной психике, а та, в свою очередь, высоко ценит сферу сознательного? Непонятно, каким образом любви к себе, пусть даже тонко дифференцированной внутренне, могло бы оказаться достаточно, чтобы уловить и передать все аспекты, характерные для той благости, которая присуща любви полной и совершенной. Если же теории сингулярности неизбежно оказываются в этом отношении неудовлетворительными, то христианский теист просто обязан искать какую-то версию социальной теории, если он желает истолковать связь между троичностью и единственностью в жизни триединого Бога.
Главный же вывод, который нужно из всего этого сделать, таков: ни доктрина Троицы, ни доктрина Воплощения не являются непостижимыми тайнами, совершенно непроницаемыми для человеческого ума. В обоих случаях, как видим, можно создавать разные и вполне доступные для понимания модели или теории, предлагающие весьма любопытные интерпретации тех идей, которые поначалу кажутся парадоксальными. Как мы убедились на примере ряда сущностных божественных атрибутов, довольно высокую степень достоверности, достижимую в наших концепциях Бога на одном уровне, можно совместить с наличием альтернативных объяснений, а значит, с известной долей гипотетичности на уровне более детального анализа богословской специфики. Здесь, однако, важно подчеркнуть следующее: подобно тому, как мы способны добиться успеха в попытках осмыслить различные базисные атрибуты, составляющие ядро нашего понятия о Божестве, точно так же мы в силах далеко продвинуться и в нашем стремлении постичь наиболее характерные для христианства положения о величайшем из возможных источнике всего сущего.


1 ... 4 5 6 7 8 9 10 11 12 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.