.RU

Вечером во ржи: 60 лет спустя Джон Дэвид Калифорния - 13



Смотри, говорю – и показываю пальцем.

Он хотел продолбить дупло, а дерево оказалось ему не под силу – во всяком случае, такова наша версия. Кладем мертвую птицу в рюкзак, к цветному камешку и сосновой шишке. А они держатся за нами, в двух шагах. Ближе подходить не решаются. Так и крадутся на расстоянии всю дорогу до кемпинга.

Вытряхиваем из рюкзаков свои находки, разбираем, сопровождаем краткими записями. Для этих записей я как-то в выходной специально купил в книжном магазине на Пятьдесят второй улице журнал наблюдений. Когда мы готовим на огне жженку с воздушным рисом, они сидят по другую сторону костра. И ничего не готовят. Просто следят за нами – вот и все. Здесь им делать совершенно нечего. Мы не собираемся с ними разговаривать. Вот так и лето пролетает, слишком быстро, раз – и кончилось. Я засыпаю прямо у огня. От запаха смолы и жженки у меня пощипывает в носу.

_Естественно,_я_доволен,_но_в_то_же_время_озадачен._Газеты_как_в_рот_воды_набрали._Разъезды,_встречи_–_я_понимаю,_да,_такое_возможно,_но_это_–_это_неслыханно._Чтобы_литературный_персонаж_расхворался?_Это_же_абсурд._Но_я_на_эту_тему_распинаться_не_собираюсь,_увольте._Он_сейчас_совсем_недалеко,_и_будь_я_более_впечатлительным,_мне_бы_показалось,_что_у_меня_слегка_засосало_под_ложечкой._Но_я_отнесу_это_на_счет_несварения_желудка._

Я опять на плоту, и теперь со мной моя сестренка Фиби. Сидит рядом, но смотрит в другую сторону. Что-то мне подсказывает, что не нужно ее сейчас тревожить. Ветром принесло туман, но к плоту он не подступает. Завис на краю мрака. Собираюсь ее окликнуть – может, она не заметила, что я тут лежу, но разум меня останавливает. Более того, он превращается в луч лазера, который пронизывает все вещи в пределах моей видимости. Впервые я вижу все вокруг с предельной ясностью.

Это какой-то чулан, где аккуратно составлены жестянки и коробки; у всего свое место. В этом чулане мне даже не приходится рыться на полках. Просто читаю наклейки – и отыскиваю нужное.

Не уходи, кричу я, но слишком поздно. Фиби уже в воде и медленно дрейфует прочь от плота.

Это закуток абсолютной честности, закуток, где в первом ряду стоят жестянки, про которые ты даже не знал, что они у тебя есть, даже не догадывался об их существовании. Жестянки, задвинутые когда-то в задний ряд, тоже здесь. Прямо как результаты бейсбольной команды «Нью-Йорк янкиз». Первая игра, вторая, третья – все по порядку. Фиби уплывает вдаль; пока еще я мог бы ее догнать, но вскоре такой возможности не будет. Она, между прочим, ни разу не обернулась. Ее длинные седые волосы в первую минуту стелются по воде, но вскоре намокают и тонут. А меня не покидает чувство, что тревожить ее нельзя. Заглядываю в нишу, что примерно на уровне моего сердца, и читаю наклейки. Вдали звучит труба – одинокий, глуховатый стон.

Туман сгущается и накрывает Фиби; последнее, что я вижу, – это ее волосы, сбившиеся вокруг головы, как водоросли.

Дверь чулана вдруг захлопывается, и меня затягивает куда-то вглубь, в черную дыру. В самую черную и самую глубокую. Мрак, чернее сырой нефти, застит мне глаза и уши, давит сверху. Глаза у меня, кажется, открыты; проверяю ощупью, но не вижу ни зги. Вижу только глубочайший мрак и чувствую, как пальцы давят на глазные яблоки.

На улице светло. Это первое, что я замечаю, проснувшись. Странно, честное слово: лежу на спине, открываю глаза – и бамс, вижу, что на улице светло. Во рту так сухо, что не могу сглотнуть; все слиплось. Я не двигаюсь, даже не порываюсь. Ощущение такое, будто я грохнулся на землю с большой высоты и теперь не знаю, смогу ли ходить и не разбил ли меня паралич. Медленно шевелю пальцами, но это и все.

Чем-то нынешнее утро необычно, определенно, что-то в нем есть особое. В гостиничном номере царит божественная неподвижность, какая наступает после битвы и длится совсем недолго, но сейчас как раз такой момент. Я исторгнут из чрева кита. Я выкарабкался.

Светоносный шар исчез со стены, но на столе по-прежнему горит лампа. Я чувствую, что подошел вплотную к чему-то важному, так близко, что могу выглянуть за врата, но я еще не там. Кашель почти прошел. Сделав глубокий вдох, я только в самом конце поперхнулся. Это мне померещилось или действительно всю ночь кто-то яростно стучал на пишущей машинке? Еще раз делаю глубокий вдох и сажусь. Спускаю ноги на ворс ковра, но небеса не разверзлись, только во рту пересохло еще больше. Мысли почти полностью улетучились; по крайней мере, сейчас у меня в голове всеобщая неподвижность. Пробую пошевелить ногами и осторожно встаю. Голова не кружится. Осторожно делаю шаг, другой – получается. Даже неплохо. Мне и самому сейчас хорошо. Ничто не препятствует токам моего тела. Границы стерты, стены пали. Образовалось единое открытое пространство.

Иду в душ; ощущение ковра под ногами – это просто фантастика. Щекочет и одновременно почесывает. Оглядываюсь на свою постель и вижу полный бардак. Простыни сползли, обнажив матрас, одеяло смято и свернуто в тугой кокон. Это поле битвы; оно так близко, что можно протянуть руку и потрогать. Надо бы найти выход. Я ведь знаю: снаружи меня кое-что ждет.

Поворачиваю переключатель – и горячие струи смывают последние следы лихорадки. Меня обволакивают клубы пара, я закрываю глаза и не сопротивляюсь, когда волосы прилипают ко лбу. Когда ко мне внезапно возвращаются мысли, время каменеет. Океан, водоросли, мрак. Переключатель повернут до упора, но спине все равно холодно. У меня много дел, надо еще успеть в разные места.

_Вот_ведь_хрен_моржовый!_Нет_чтоб_лечь_и_помереть._Прошу_его_об_одном_простом_одолжении,_о_единственно_верном_поступке_–_убраться_назад,_в_перо,_из-под_которого_он_вышел._А_он_что?_У_него,_видите_ли,_незапланированная_лихорадка,_он_чуть_концы_не_отдал,_но_потом_оклемался._

_Времени_у_него_было_–_вагон,_в_эти_пять_дней_уместилась_целая_жизнь._Но_мне-то_зачем_так_париться?_По-моему,_чем_больше_я_напрягаюсь,_тем_коварней_какая-то_сила_мне_мешает._Порой_возникает_такое_ощущение,_что_мне_нужно_бросить_вызов_этому_городу,_потому_как_этот_город_его_поддерживает_и_защищает._Чего-то_я,_видимо,_не_постиг_в_этом_мире._Только_не_смешите_меня:_не_говорите,_что_я_не_постиг_Бога;_я_и_так_смеюсь_до_колик._Его_Бог_–_это_я._Другого_Бога_для_него_нет._Но_есть_что-то_другое,_наверняка_есть,_хотя_это_и_не_Бог;_что-то_противостоит_и_мне,_и_моим_усилиям._Вообще_говоря,_я_его_не_виню;_что_он_понимает?_Он_–_марионетка_на_ниточках._Но_этот_фарс_может_длиться_вечно,_и_я_не_доживу_до_его_окончания._Надо_брать_дело_в_свои_руки._Другого_выхода_нет._Свой_мир,_каков_бы_он_ни_был,_ты_должен_творить_сам._Иначе_и_быть_не_может._Я_–_кот;_буду_просто-напросто_ждать,_когда_мышь_угодит_мне_в_лапы._

В дверь стучат, а я в одних трусах; дверь тут же распахивается. Ко мне в номер пятится задом приземистая, крепко сбитая дамочка с тугой кичкой черных волос на затылке; она везет за собой тележку с полотенцами. Дверь хлопает, я затихарился и не шевелюсь, а она оборачивается и, увидев меня, вздрагивает. Заслоняет одной ладонью глаза и поспешно отворачивается.

Ой, простите, сэр. Они сказать – вы съехал. Уже после двенадцать.

У меня ответа нет. Откуда мне было знать? Я даже не уверен, какой сегодня день. Поднимаю брюки, которые валяются на полу в куче вещей, и начинаю одеваться.

Я после, говорит она, идя к двери, а сама все так же держит ладонь щитком.

Надо поторопиться – не продолжать же разговор без штанов, но я запутываюсь в штанине и вынужден припрыгивать на одной ноге, чтобы исправить положение; хорошо еще, что не брякнулся на пол, к чертям собачьим.

Нет-нет, говорю ей, прошу вас, не уходите. Я как раз собирался освободить номер.

Горничная стоит ко мне спиной. Сзади она похожа на плод авокадо, такая же округлая и темная, но ей даже идет. По моим прикидкам, перевалила за шестой десяток.

Я тут приболел, говорю. Но уже иду на поправку.

Благополучно натянул штаны, застегиваю рубашку – и тут горничная впервые поворачивается ко мне лицом. Разглядывает мои штаны, потом рубашку и – в последнюю очередь – физиономию.

Вы вернуться? – спрашивает.

И как я должен это понимать? На всякий случай повторяю:

Не уходите, прошу вас. _No_problemo_.

Она пожимает плечами, везет тележку к ванной и приступает к уборке. Я полностью одет, но перед уходом ненадолго задерживаюсь и смотрю, как она работает. Быстро, сноровисто. Выходит из ванной комнаты и буквально на автомате принимается наводить порядок в номере. Движется заданным курсом сквозь этот бардак, а за ней, как по мановению волшебной палочки, остается чистота и порядок. Дойдя до письменного стола, выдергивает из розетки шнур настольной лампы, и я понимаю, что здесь меня больше не ждут. Я – клок пыли, который нужно вымести, чтобы расчистить дорогу новым веяньям; знаю, что сюда я никогда не вернусь. Просто знаю – и все тут. Напоследок поднимаю с пола свою шапку, которая валялась у входа, оборачиваюсь и кивком прощаюсь с горничной.

Спасибо вам, говорю я ей.

Однако же недалеко я ушел. На полпути к лифту слышу, как она кричит из номера.

Мистер, обождите!

Вылетает из дверей, как будто у нее петарда в заднице, но тут же умеряет прыть, завидев меня в коридоре. Запыхалась, останавливается через слово, чтобы набрать воздуху.

Уф, мистер, уф. Вот, забыли. Уф, и впечатывает что-то мне в грудь: не сразу соображаю, что это блокнот. Блокнот для записей, старый, потрепанный, с ветхими уголками, пожелтевший от времени, на обложке никаких опознавательных знаков. Я безропотно прижимаю его к себе, даже не пытаясь объяснить, что эта вещица не моя. У меня просто сил не осталось для объяснений. А кроме того, если к тебе попала какая-то вещь, то это неслучайно. Спускаясь на лифте, я под шуршанье тросов начинаю понимать, что уже никогда не буду прежним, потому что оставляю позади кое-что важное. Не знаю, что творилось со мной в последние дни и почему раз за разом у меня, как говорится, случался облом. Вся штука вот в чем: я по большому счету всегда жил с таким же ощущением, как в эти дни, – у меня, если честно, никогда не было желания покончить с собой.

Из отеля перехожу через дорогу, чтобы зайти в угловой мини-маркет. Совершенно забыл про этот блокнот; открываю холодильник, наклоняюсь за картонкой молока – и блокнот выпадает у меня из нагрудного кармана. Валяется на полу под лампой дневного света, сам едва ли не бликует, а я себе думаю: надо же, как странно. Наклоняюсь пониже, разглядываю внимательнее, но подбирать не спешу. Обложка действительно гладкая, однако в правом верхнем углу виднеются три меленькие буковки, выведенные от руки. Навскидку – чьи-то инициалы, но чьи – ума не приложу. Вероятно, проще всего было бы полистать эту чертову штуковину – может, найдутся в ней какие-нибудь подсказки, а еще лучше – отнести обратно в гостиницу – и пусть разбираются сами. Но есть в этом блокноте что-то необычное. Смотрю на него – и поеживаюсь. В конце концов поднимаю с пола. Теперь лампа его не освещает, но сам он вроде как светится изнутри. Буковки J. D. S. на глазах делаются выпуклыми, сходят с обложки и зависают в воздухе; тут уж, конечно, у меня пропадает всякая охота совать туда нос. Сую блокнот обратно в карман и направляюсь к кассе.

На улицах, примыкающих к автобусному вокзалу, пульсируют огни. Нью-Йорк – это заведенная до упора механическая игрушка: кружится, кружится, черта с два остановишь. Всюду жуткая грязь, но порой возникает желание вылизать его дочиста, окатить из шланга все автомобильные покрышки, отскоблить прилипшую к тротуарам жвачку, а потом и самому очиститься в струях теплого воздуха, что вырываются из подземки. Как раз такое желание нахлынуло на меня и сейчас, а я стою среди этого бедлама и не могу сообразить, какой мне нужен автобус.

По какой-то причине блокнот этот не дает мне покоя и наводит на безумную мысль: если сесть в автобус, идущий в северном направлении, то мне обязательно выпадет удача. Какая именно, за какие такие заслуги – не имею ни малейшего понятия, но прежде всего надо вернуть блокнот владельцу. Сам не знаю, почему это для меня так важно; втемяшилось – и все тут.

В этом мире для всего есть причина; происходят какие-то события, а ты шагаешь по жизни, ни о чем не догадываясь, потому что не видишь общую картину. Но это и не обязательно: жизнь сама приведет тебя в такие пункты, которые – по какой-то причине – предназначены для тебя одного. Об этом я и веду речь. Думаю, блокнот тоже не без причины оказался у меня в кармане, а причина в том, что мне предначертано его вернуть. Одному богу известно, что там внутри. Может, рецепт лекарства от рака. Я уверен: была бы жива Мэри, блокнот нашла бы она, и уж она бы ни перед чем не остановилась, чтобы вернуть его безымянному владельцу. Это было у нее в крови: во всем видеть смысл, считать себя маленьким кусочком великой мозаики.

У меня еще остаются важные дела. Повидаться с Фиби, повидаться с сыном, сказать им обоим, что я их люблю. Все остальное – ерунда, теперь я это очень хорошо понимаю. Но прежде всего – этот блокнот.

Более других меня привлекает автобус до Бостона. Убеждаюсь, что выбор сделан правильно: салон заполнен лишь наполовину, и я вольготно раскидываюсь на двух сиденьях. Через несколько часов пути выхожу и сразу ощущаю перепад температуры. Воздух тут студенистый и влажный, как открытая устрица, и пробирает до костей. Минут двадцать слоняюсь по автовокзалу, надеясь придумать следующий пункт назначения. Нутром чувствую: надо ехать дальше, это не конец маршрута, – и скоро оказывается, что я прав.

Увидел – и сразу понял: то, что нужно. Название обозначено над лобовым стеклом автобуса печатными белыми буквами, и буквы эти выпуклые, как на обложке блокнота, – разве что слепой не заметит. «Корниш». У этого названия чудной привкус, как у диковинного блюда, но когда распробуешь – самое то.

Опять мчимся к северу; чем дальше, тем сильнее кровоточат деревья. За окном – бойня мертвых листьев, неподвижно и мокро свисающих с крюков в потолке.

Автобусный вокзал в Корнише совсем маленький: стоянка в один ряд да объявление о продаже билетов, прикрепленное над окошком местного почтового отделения. Стою на тротуаре возле этой импровизированной билетной кассы, провожаю глазами автобус и выжидаю еще с минуту, чтобы попривыкнуть к этому городку и не вызвать переполох своим вторжением. По-моему, я сюда вполне удачно вписываюсь, потому что Корниш предстает передо мной городом стариков. Вижу их у почты, вижу их возле церкви, что дальше по улице. С черепашьей скоростью, судорожно вцепившись в баранку, старики разъезжают по Мейн-стрит в длинных, сверкающих автомобилях.

Перехожу на другую сторону и направляюсь к бензоколонке, чтобы взять чего-нибудь попить. В магазинчике пусто, если не считать старика за прилавком.

А вы не здешний, отмечает он, когда я ставлю на прилавок банку кока-колы.

Присматриваюсь к нему, чтобы сообразить, в каком смысле он это сказал, но ответа не нахожу. Физиономия у него непроницаемая, так что понимай, как хочешь.

Верно, говорю. Дело у меня тут.

Сказал – и сам понял, что брякнул не то, прямо как в дешевом боевике: дескать, меня столичная мафия прислала разобраться кое с кем из местных.

Мне в руки, продолжаю, попал некий блокнот – и впервые после захода в мини-маркет извлекаю его из кармана, просто в подтверждение своих слов.

Старик берет его и держит перед глазами на расстоянии вытянутой руки. Щурясь, разглядывает обложку, а потом поспешно возвращает мне блокнот и отпирает кассу.

На что вам это? – мычит он и давит на кнопки сильнее, чем требуется.

Мне уже расхотелось уточнять, что он имеет в виду.

Возможно, между владельцем блокнота и этим стариком тлеет давняя вражда, но я не собираюсь вникать. Моя задача – доставить блокнот по назначению, а потом заняться более важными делами; даже не попрощавшись, ухожу с купленной банкой кока-колы.

Шагаю по центральной улице. В ногах ни слабости, ни усталости, так что немного пройтись – одно удовольствие. Издали замечаю почтовый фургон, припаркованный на обочине; почтальон тащит к одному из домов новенький почтовый ящик и оставляет на крыльце. Он как раз сошел с садовой дорожки на тротуар, когда я поравнялся с его фургоном.

Вы не подскажете, обращаюсь к нему, это в какой стороне? Держу блокнот так, чтобы он видел инициалы.

Информация, конечно, скудная, но хочу верить, он все-таки укажет мне дорогу; так и вышло.

Отчего ж не подсказать, без малейшей заминки отвечает он, стягивает перчатку и указывает, куда мне надо держать путь.

Для почтальона он еще слишком зелен: безусый, лет двадцати от роду. Напоминает меня в том же возрасте – тогда мир был еще открытой книгой. Тогда верилось, что впереди ждут любые свершения, о каких только можно мечтать, будь то полет на Луну или кругосветное плавание в чайной чашке.

Следуя его указаниям, возвращаюсь назад и сворачиваю в какой-то переулок. Он мне сказал: этой дорогой вам идти целую вечность, но в конце концов дойдете; я еще подумал: эк загнул! Ну, пока все не так уж плохо, но вот я взбираюсь на первый пригорок и вижу впереди длинную ленту дороги, еще два раза карабкаюсь в гору – и начинаю думать, что почтальон был прав. Местность здесь лесистая. Деревья подступают прямо к обочине. Готов поспорить: если здесь перестанут следить за дорогами и газонами, деревья тотчас же заполонят весь город и выживут людей.

Небо здесь – не багряное, а желто-оранжевое море; издали замечаю на фоне этого цвета белый почтовый ящик, как плавучий бакен. Открываю этот ящик и наклоняюсь, чтобы заглянуть внутрь.

Пусто. Можно опустить туда блокнот, сесть на ближайший автобус и отправиться на встречу с Фиби. Дело, которое меня сюда привело, будет выполнено. Но при этой мысли откуда ни возьмись налетает ветер и начинает теребить страницы. Блокнот распахивается, страницы раскрываются веером, и я понимаю, что придется нести его до самого конца.

Звоню и замираю у раздвижных дверей. В стекле вижу свое отражение – только силуэт, но этого вполне достаточно. Вспоминаю ту пору, когда мою жизнь разбил вдребезги один блокнот, было это очень давно и совсем недавно; надеюсь только, что в этот раз все будет иначе.

_Что_ни_день,_он_занимал_мои_мысли_–_с_тех_самых_пор,_как_я_дал_ему_жизнь,_вытолкнув_потугами_на_белый_свет_из_чрева_своего_мозга._Каждый_день_в_течение_долгих_шестидесяти_лет_он_незримой_тенью_витал_рядом_со_мной_–_и_вот_явился,_стоит_за_дверью._Признаюсь,_у_меня_мандраж,_но_я_этого_не_стыжусь._Да,_нервничаю._Не_уверен,_что_он_меня_узнает,_шансов_очень_мало,_но,_в_конце-то_концов,_разве_можно_быть_хоть_в_чем-то_уверенным_на_все_сто?_

_В_дверь_позвонили_только_один_раз,_но_я-то_знаю:_он_не_уйдет,_покуда_не_вручит_мне_в_собственные_руки_то,_с_чем_пришел._Медленно_бреду_через_гостиную._Сердце_готово_выскочить_из_груди;_я_на_миг_останавливаюсь,_чтобы_рассмотреть_силуэт_за_матовым_стеклом._Мальчик_мой._Ловлю_себя_на_том,_что_даже_не_представляю,_как_он_выглядит._У_меня_в_мыслях_сложился_некий_образ,_но_это_образ_подростка._Не_знаю,_что_с_ним_сделало_время._Смутно_вижу_очертания,_которые_едва_заметно_раскачиваются_из_стороны_в_сторону,_и_несколько_мгновений,_уже_взявшись_за_дверную_ручку,_не_свожу_с_них_глаз._Что_значат_эти_несколько_секунд_в_сравнении_с_бесконечностью_моего_ожидания?_ 1 ... 9 10 11 12 13 14 15 16 17 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.