.RU

Теодор Фонтане - 7


Это была первая длительная разлука почти на двенадцать часов. Бедная Эффи! Как ей провести этот вечер? Лечь рано спать рискованно, она проснулась бы ночью, не смогла бы заснуть и все прислушивалась бы к шорохам. Оно и верно: чтобы крепко заснуть, надо хорошенько утомиться. Это лучше всего.
Эффи написала письмо маме, а затем отправилась к госпоже Крузе, которая страдала глубоким душевным расстройством. Часто она сидела до поздней ночи, держа на коленях черную курицу. Состояние здоровья Крузе внушало Эффи глубокое сочувствие.
Однако ее приветливость не встретила должного ответа со стороны больной, та сидела в жарко натопленной комнате, погруженная в свои мысли. Поняв, что ее посещение доставляет скорее беспокойство, чем радость, Эффи ушла, спросив лишь об одном, не нужно ли чего. Та, однако, отказалась от всякой помощи.
Между тем настал вечер. Лампа была уже зажжена. Эффи стояла у окна и смотрела на деревья, на ветвях которых лежал сверкающий снег. Она погрузилась в созерцание этой картины и не замечала, что делается в комнате за ее спиной. Когда же обернулась, то увидела Фридриха: он бесшумно ставил прибор на столике у дивана.
– Ах, да... ужин. Пожалуй, надо поужинать.
Но ужин показался ей невкусным. Она встала из-за стола и снова перечитала свое письмо. Если и прежде она чувствовала себя одинокой, то теперь это чувство удвоилось. Чего бы она ни дала за то, чтобы сейчас к ней вошли обе рыженькие дочери Янке или даже Гульда! Правда, последняя была слишком сентиментальной и вечно думала о своих «победах». Но как бы ни были сомнительны и спорны эти «победы», Эффи с удовольствием послушала бы о них сегодня.
Наконец она раскрыла рояль, но с игрой не ладилось.
– Нет, от музыки я и вовсе затоскую, лучше почитать.
Она поискала книгу. Первая попавшаяся ей под руку книга оказалась толстым красным справочником-путеводителем старого издания, возможно той поры, когда Инштеттен был еще лейтенантом.
– Да, вот это и почитаю, нет ничего успокоительнее таких книг. Неприятны только карты, их я не выношу, но от этой напасти я уберегусь как-нибудь.
Она открыла наудачу: страница 153. Рядом тикали часы, а за дверью возился Ролло. Каждый вечер, когда сгущались сумерки, он покидал свой пост у сарая и растягивался на большой плетеной циновке, у дверей спальни. Сознание его присутствия смягчило чувство одиночества. Эффи успокоилась и принялась за чтение. На раскрытой странице речь шла об Эрмитаже – известном увеселительном маркграфском замке недалеко от Бай-рейта. Это увлекло ее: Байрейт, Рихард Вагнер[37]... Она прочитала: «Среди картин Эрмитажа мы отметим еще одну, которая интересна не столько своей красотой, сколько древностью, и, кроме того, изображенной на ней личностью. Это – потемневший женский портрет, небольшая головка с суровыми, немного зловещими чертами лица и обрамленная жабо. Одни думают, что это – старая маркграфиня конца XV века, другие придерживаются мнения, что это – графиня фон Орламюнде; но обе стороны сходятся на том, что это изображение той женщины, которая известна в хронике Гогенцоллернов под именем «белой дамы».
«Удачно же я выбрала! – подумала Эффи, отодвигая книгу в сторону. – Хочу успокоиться, и первое, о чем читаю, история о «белой даме», которой боялась с тех самых пор, как научилась думать. Но если уж мне все равно страшно, дочитаю до конца».
Она снова раскрыла книгу и стала читать дальше: «...этот же старый портрет, оригинал которого играет такую роль в истории семьи Гогенцоллернов, вошел и в историю замка Эрмитаж. Отметим, что он скрывает потайную дверь, за которой вьется лестница из подвального этажа. Говорят, будто, когда здесь ночевал Наполеон, «белая дама» вышла из рамы и подошла к его кровати. Император в ужасе вскочил, позвал своего адъютанта и до конца своих дней с гневом говорил об этом «maudit ch teau» (Проклятом замке (франц.)).
«Нечего и думать, чтобы успокоиться чтением, – размышляла Эффи. – Если я буду читать дальше, то доберусь, пожалуй, и до погреба, где черт оседлал бочку с вином. В Германии много подобных мест, и в справочнике-путеводителе все это собрано воедино. Закрою-ка я глаза и попытаюсь представить себе вечер накануне нашей свадьбы, близнецов, утопавших в слезах, и кузена Бриста. Когда все выглядели такими расстроенными, он с удивительным апломбом утверждал, что другому эти слезы открывают рай. Он всегда был так очарователен и так весел. И вот я здесь! Ах, не гожусь я быть «важной дамой». Мама была бы здесь больше у места, она задавала бы тон, как и подобает жене ландрата. А Сидония Гразенабб преклонялась бы перед ней и не очень беспокоилась, во что она верит и во что не верит. – А я – я ребенок, и останусь им навсегда. Я как-то слышала, что это счастье, но не уверена, так ли это. Всегда надо подходить для роли, которую определяет судьба».
В этот момент вошел Фридрих, чтобы убрать со стола.
– Который час, Фридрих?
– Начало девятого, госпожа.
– Ну вот и хорошо. Пришлите ко мне Иоганну.
– Госпожа звали?
– Да, Иоганна. Я хочу спать. Правда, еще рано. Но я так одинока. Пожалуйста, опустите сперва это письмо, а когда вернетесь, будет как раз пора ложиться. И даже если не пора.
Эффи взяла лампу и пошла в свою спальню. Действительно, на циновке лежал Ролло. Увидев Эффи, он поднялся, чтобы дать ей дорогу, и ласково потерся ухом о ее руку. Затем снова улегся.
Тем временем Иоганна направилась в контору ландрата, чтобы опустить письмо. Она не очень торопилась, предпочитая лишнюю минутку поболтать с госпожой Паашен, женой служителя конторы. Само собой, речь зашла о молодой госпоже.
– Какая она? – – спросила Паашен. – Она очень молода.
– Ну, это еще не беда. Даже наоборот. Молодые – в этом-то и добро – всегда вертятся перед зеркалом, причесываются, наряжаются и ничего не слышат и не видят. Они не считают огарки от свечей и не завидуют тому, кто перехватит поцелуй, как те, кому их уже не перепадает.
– Да, – сказала Иоганна, – так поступала моя прежняя хозяйка, к тому же без всяких оснований. Наша госпожа совсем не такая.
– Он с ней очень нежен?
– О да! Можете себе представить.
– Но ведь он оставляет ее одну.
– Ах, дорогая Паашен. Вы не должны забывать, князь. И, потом, он ведь только ландрат. А может, он хочет стать еще выше?
– Понятно, хочет. И своего добьется. В нем есть что-то такое... Мой Паашен всегда это говорит, а уж он хорошо разбирается в людях.
Пока Иоганна ходила в контору, прошло четверть часа, и когда вернулась, Эффи уже сидела перед трюмо и ждала.
– Долго вы ходите, Иоганна.
– Да, госпожа... Извините, госпожа, я встретила некую Паашен и немножко поболтала с ней. Здесь такая глушь. Всегда рад встретить человека, с кем можно словом перекинуться. Христель – очень добрая, но она неразговорчива, а Фридрих сонный и осторожный. Из него слова не выжмешь. Конечно, нужно уметь и молчать. Паашен такая любопытная. Мне она вовсе не по вкусу, но все же приятно, если видишь или слышишь что-нибудь новенькое.
Эффи вздохнула.
– Да, Иоганна, это – самое лучшее.
– У госпожи такие прекрасные волосы, такие длинные и мягкие, будто шелк.
– Да, очень мягкие. Но это нехорошо, Иоганна. Каковы волосы, таков и характер.
– Конечно, госпожа. Но мягкий характер лучше жесткого. У меня тоже мягкие волосы.
– Да, Иоганна. У вас белокурые волосы. Такие волосы особенно нравятся мужчинам.
– Ах, ведь это как придется, госпожа. Многим больше нравятся черные.
– Конечно, – рассмеялась Эффи, – в этом я уже убедилась. Тут дело в другом. У блондинок всегда нежный цвет лица, в том числе и у вас, Иоганна. Готова держать пари, что у вас много поклонников. Я очень молода, но в этом разбираюсь. Кроме того, у меня подруга тоже блондинка; волосы у нее совсем льняные, светлее, чем у вас... Она дочь пастора...
– Ну и...
– Что вы хотите сказать, Иоганна? Это звучит двусмысленно. Вы ведь ничего не имеете против дочери пастора. Она очень мила, так всегда считали офицеры, – неподалеку от нашего поместья стоял полк гусар, и к тому же красных. У нее был очень хороший вкус в выборе туалетов: черный бархатный корсаж и цветок – роза или гелиотроп. Если бы не ее глазищи, – ах, вы посмотрели бы на них, Иоганна, – вот такие огромные (и Эффи со смехом потянула себя за правое веко), – если бы не это, она была бы писаной красавицей. Звали ее Гульдой, Гульдой Нимейер. Не то чтобы мы с ней дружили, но, будь она со мной и сиди вот здесь, на уголке дивана, мы болтали бы до полуночи, а то и дольше. Я так тоскую и... – она прижала к себе голову Иоганны, – я так боюсь.
– Ах, полно, госпожа. Все мы боялись.
– Все вы боялись? Что это значит, Иоганна?
– Но если госпожа действительно так боятся, то я постелю себе здесь. Возьму соломенную циновку, переверну стул для изголовья и буду спать здесь до утра или пока не вернутся господин.
– Он мне не помешает. Это он мне сам обещал.
– Или присяду на уголок дивана.
– Да, пожалуй, так будет лучше. Впрочем, нет, это не годится. Господин не должен знать, что мне страшно: он этого не любит. Он хочет, чтобы я всегда была храброй и решительной, как он сам. А я не могу. Я всегда была немного впечатлительной. Но, конечно, сознаю, что должна заставить себя, должна подчиниться его воле в этом, как и во всем другом... А потом, у меня есть Ролло. Он ведь лежит у порога.
Иоганна утвердительно кивала головой при каждом слове Эффи, затем зажгла свечу, стоявшую на ночном столике, и взяла лампу.
– Госпожа еще что-нибудь прикажут?
– Нет, Иоганна. Ставни ведь крепко закрыты?
– Только притворены, госпожа. А то больно темно и душно.
– Хорошо, хорошо.
Иоганна удалилась, и Эффи легла в кровать и завернулась в одеяло.
Она не потушила свечу, потому что не собиралась засыпать сразу. Она хотела восстановить в памяти свадебное путешествие, подобно тому как недавно вспоминала канун свадьбы. Но случилось иначе: едва она вновь очутилась в Вероне и разыскала дом Джульетты Капулетти, как веки ее сомкнулись. Огарок свечи в маленьком серебряном подсвечнике понемногу догорал, затем огонек вспыхнул и погас.
Некоторое время Эффи спала очень крепко. Но вдруг вскрикнула и проснулась. Да, она отчетливо слышала свой крик и лай Ролло: гав, гав, – лай отдался в передней глухо и решительно. Ей казалось, что сердце у нее останавливается, и не хватало сил позвать на помощь. В этот момент что-то шмыгнуло мимо, и дверь в вестибюль распахнулась. Но этот наиболее страшный миг принес ей облегчение, вместо чего-то неведомого и ужасного к ней подошел – Ролло, отыскал своей головой руку Эффи и, найдя ее, улегся на коврик, разостланный у кровати. Эффи другой рукой три раза нажала кнопку звонка, и через полминуты явилась Иоганна, босая, с платьем в руках, в большом клетчатом платке, накинутом на голову и плечи.
– Слава богу, Иоганна, что вы пришли.
– Что случилось, госпожа? Госпоже что-нибудь приснилось?
– Да, приснилось. Наверно, приснилось. Но было и другое.
– Что же, госпожа?
– Я спала очень крепко, но вдруг вскрикнула и проснулась... Может быть, от удушья... Удушье бывает у членов нашей семьи, в том числе и у моего папы, он часто пугает нас этим. Мама всегда говорит, чтобы он не доводил себя до этого. Легко сказать... Так вот я вскрикнула и проснулась, а когда огляделась, насколько это было возможно в темноте, то увидела, как что-то шмыгнуло мимо моей кровати, в том самом месте, где вы сейчас сидите, Иоганна, и исчезло. И когда я спрашиваю себя, что это было...
– Что, госпожа?
– И когда я спрашиваю себя... я не смею это произнести, Иоганна... но мне кажется – китаец.
– Тот, что наверху? – Иоганна вроде как засмеялась. – Наш маленький китаец, которого мы с Христель приклеили к спинке стула. Ах, госпожа, вам все это приснилось, и когда вы проснулись, то продолжали грезить.
– Я бы этому поверила. Но как раз в этот момент Ролло залаял. Значит, он тоже видел. А затем дверь распахнулась, и милый, верный пес кинулся ко мне, словно хотел меня спасти. Ах, дорогая Иоганна, это ужасно. Я так молода и так одинока. Ах, если бы у меня был здесь кто-нибудь, с кем я могла бы поплакать. Но я так далеко от дома... Ах, от дома...
– Господин могут прийти в любой час.
– Нет, он не должен приходить, он не должен видеть меня в таком состоянии. А если он поднимет меня на смех, я никогда ему этого не прощу. Ведь было так страшно, Иоганна... Останьтесь здесь... Но Христель пусть спит, и Фридрих тоже. Никто не должен знать, что случилось.
? – Может, привести госпожу Крузе; она ведь не спит, сидит всю ночь напролет.
– Нет, нет, она сама какая-то не такая. А эта черная курица. Тут тоже, знаете ли... Пусть она не приходит. Нет, Иоганна, вы одна здесь останетесь. Как хорошо, что ставни вы только прикрыли. Распахните их как можно шире, чтобы я слышала человеческие голоса. Человеческие голоса... я говорю так потому, что это странно звучит... А потом приоткройте окно, чтобы в комнату проникали свет и воздух.
Иоганна выполнила все распоряжения, а Эффи снова упала на подушку и вскоре погрузилась в крепкий, словно летаргический сон.

Глава десятая

Инштеттен вернулся из Варцина только в шесть утра. Защищаясь от бурных ласк Ролло, он потихоньку прошел в свою комнату. Здесь он улегся поудобней и приказал Фридриху, который накрывал его пледом:
– Разбуди меня в девять.
Ровно в девять часов его разбудили. Инштеттен быстро поднялся и распорядился подавать завтрак.
– Госпожа еще спит.
– Как спит? Ведь уже поздно! Что-нибудь случилось?
– Не знаю, мне известно только, что Иоганна всю ночь провела в комнате госпожи.
– Пришли ко мне Иоганну.
Та не замедлила явиться. На ее лице играл румянец, как обычно, и события ночи, казалось, не произвели на нее особого впечатления.
– Что с госпожой? Фридрих сказал мне, будто что-то случилось, и вы спали в ее комнате.
– Да, господин барон. Госпожа позвонили три раза. Звонки следовали быстро один за другим. Я сразу подумала, что дело неладно. Так оно и оказалось. Ей что-то приснилось, а может, это было и другое...
– Что другое?
– Ах, господин барон, ведь вы знаете...
– Я ничего не знаю. Во всяком случае, пора положить этому конец. В каком состоянии вы застали госпожу?
– Она была вне себя. Она держала за ошейник Ролло, который стоял, плотно прижавшись к кровати госпожи. Пес тоже был испуган.
– Что же ей приснилось или, если хотите, что она слышала или видела? Что она говорит?
– Будто что-то прошмыгнуло, совсем близко от нее.
– Что? Кто?
– Тот, что наверху. Из зала или из маленькой комнаты.
– Чепуха,, говорю я. Опять тот же вздор. Я не желаю слышать об этом... И вы остались с женой?
– Да; господин барон. Я постелила себе на полу совсем рядом с ней и держала ее за руку. Только тогда она уснула.
– И она еще спит?
– Очень крепко.
– Это меня пугает, Иоганна. Сон может быть признаком не только здоровья, но и болезни. Нужно разбудить ее, осторожно, конечно, чтобы она снова не испугалась. Скажите Фридриху, пусть он пока не приносит завтрака. Я подожду госпожу. Ну, действуйте, только осторожно.
Эффи пришла через полчаса. Она была очаровательна, но очень бледна и опиралась на руку Иоганны. Увидев Инштеттена, она бросилась к нему, обняла и поцеловала. Слезы градом катились по ее лицу.
– Ах, Геерт, слава богу, что ты здесь. Теперь все снова будет хорошо. Не уезжай больше, не оставляй меня одну!
– Моя дорогая Эффи... Поставь блюдо туда, Фридрих, я все сделаю сам... Моя дорогая Эффи, ведь я оставляю тебя одну не из жестокости или каприза, я вынужден это делать. У меня нет другого выбора. Я на службе. Не могу же я сказать князю или княгине: «Ваша светлость, я не приеду, моя жена так одинока без меня. Или – моя жена боится». Скажи я так, мы оба оказались бы в довольно смешном положении, я, конечно, в первую очередь, да и ты тоже... Но прежде выпей чашку кофе.
Эффи выпила кофе. Это явно оживило ее. Она снова порывисто взяла руку мужа.
– Ты прав, я понимаю, что так не годится. Мы ведь займем еще более высокое положение. Я говорю «мы», потому что я стремлюсь к этому даже больше тебя.
– Таковы все женщины! – рассмеялся Инштеттен.
– Итак, решено. Ты, как прежде, будешь принимать приглашения, а я буду ждать своего «высокородного господина», как Гульда под бузиной. Как там она сейчас поживает?
– Дамам вроде Гульды всегда хорошо живется. Но что ты еще хотела сказать?
– Я хотела сказать, что буду ждать тебя, и даже одна, если это нужно. Но только не в этом доме. Переменим квартиру. Так много красивых домов на бастионе: один между домами консула Мартенса и консула Грютц-махера, другой – на рынке, как раз напротив Гизгюб-лера; почему бы нам не поселиться там? Почему жить обязательно здесь? Я часто слышала от друзей и родных, что в Берлине семьи переезжают на другую квартиру только из-за того, что их стесняют звуки рояля, тараканы или неприветливая привратница. Если это делают по таким пустякам...
– По пустякам? Из-за привратницы? Не говори так...
– Если это возможно там, то это возможно и здесь. Ведь ты – ландрат, люди тебе подчиняются, многие из них обязаны тебе благодарностью. Гизгюблер нам, конечно, поможет, хотя бы ради меня, потому что он меня пожалеет. Ну скажи, Геерт, что мы избавимся от этого дома, над которым тяготеет проклятие, от этого дома с...
– ...с китайцем, хочешь ты сказать? Вот видишь, Эффи: можно-таки произнести это ужасное слово, и он не появляется. То, что ты видела, или то, что, как тебе показалось, прошмыгнуло мимо твоей кровати – был, несомненно, маленький китаец, которого девушки приклеили там, наверху, к спинке стула. Держу пари, что у него синий Сюртук и совершенно плоская шляпа с блестящей пуговкой наверху. 4 5 6 7 8 9 10 ... 30 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.